Моего ума дело

Я задумался, а отличаются ли чем-нибудь писательские пьянки от всех остальных. И понял – отличаются. И существенно. Все напиваются легко, под шутки и прибаутки. Иногда, не очень легко и под мат-перемат. Но только писатели, поднимая рюмки, продолжают говорить о своем ремесле.

Никакому плотнику в голову не придет, назюзюкавшись с другим плотником, все застолье обсуждать остроту резца или толщину болванки. Только писатели всегда погружены в профессию по уши. Никаким алкоголем не вытащишь.

* * *

Выступал на секции поэзии родного Союза с поэтической подборкой, в котором было стихотворение:

Когда читатель и советчик,

Не говоря уж про врача,

По лестнице колючей в вечность

Уходят, дружно хохоча;

Когда все вызывает рвоту,

Когда, как сонная змея,

Твоя строка вполоборота

Глядит недобро на тебя,

Знай – ремесло земное выжить

Важней искусства падать вниз.

Не паникуй, как Боря Рыжий,

Как Башлачев, не суетись.

В период обсуждения со своего места поднялся поэт Николай Астафьев и гневно осудил эти стихи.

– Какое неуважение к достойным людям, трагически ушедшим из жизни, – заявил Астафьев.

Отвечать на это показалось мне глупым, и я не стал с ним спорить. Каково же было мое удивление, и радость одновременно, когда недели через две я разговорился с главным редактором «Царскосельского альманаха» Гумером Каримовым.

– А ведь, ты знаешь, что стихотворением «Когда читатель и советчик…» (тем самым) ты жизнь спас нашему прозаику Герману Алексееву, – сказал он, лукаво прищурясь.

– Нет, откуда ж? – ответил я.

– На полном серьезе! Он готовился к самоубийству. Денег нет, работы нет. Друзья бросили. И он уже подумывал о том, чтобы решить проблемы разом, шагнув с десятого этажа. И тут (Господь Бог изобретателен на такие моменты) ему в руки попался мой альманах, да еще и раскрытый на этой странице. Он прочел… и передумал кидаться с балкона. После этого повесть написал, опубликовал.

Судьба редко преподносит подобные сюрпризы, и я подумал, а спасло бы жизнь хоть кому-нибудь стихотворение на ту же тему, написанное политкорректно, никого не задевая?

* * *

Геннадий Григорьев был мастером анаграмм (искусство составления из букв имени и фамилии новых слов).

– Это гораздо сложнее палиндромов, – как-то хвалился он. – Я составляю анаграммы честно, т. е. со всеми буквами, какие есть в слове.