Void Requm. Ниер-Винд

Он почувствовал внутри себя шершавые пальцы с холодными острыми когтями и завизжал от боли. Дрожащая рука тщетно пыталась извлечь лапу. За плечо резко рванули. Взгляд уперся прямиком в ужасающие глазницы. Он не знал, почему до сих пор в сознании. Кричать уже не осталось сил.

Существо дернуло челюстями, полностью освобождаясь от надоедливой нити. Темные кровавые капли посыпались вниз. Вместе с хрипом потянуло зловонием. Холодный и мокрый язык прошелся по щеке. Изнутри било хладом. Какая-то неизвестная, непонятная сущность вытягивала из человеческого тела все тепло, заменяя пустотой и страданиями.

Весь мир превращался в сплошную пустошь. Эйс закрыл глаза, в ушах застыл хрип. На него нахлынули фантомные вопли, уничтожающие остатки человечности.

«Чего ты медлишь?! Давай! Я уже не могу терпеть… я устал…» Видимо, существо наслаждалось его слабостью и беспомощностью.

В следующее мгновение раздался хруст рассечения костей и хлюпнула плоть. Восприятие разбилось на тысячи мелких осколков, как будто с него сняли тяжелые оковы.

На грудь Эйса фонтаном брызнула кровь. Конец?.. На колени что-то плюхнулось. Холодные когти выскользнули из плеча.

Парень едва приоткрыл глаза и тут же вскрикнул. Прямо перед его лицом находилась рассеченная шея, а между ногами – ужасная морда. Злосчастная лапа валялась отдельно. Первым делом он оттолкнул труп ногой, прижал плечо здоровой рукой. Из раны било ключом. Он понимал, что без помощи не протянет.

Во мраке едва различался силуэт в плаще, с двумя блестящими клинками в руках.

С них капала вязкая субстанция. Вместо лица сияла разбитая металлическая маска.

– Т-ты… – простонал было Эйс, но не смог завершить – сознание уже погружалось во что-то мягкое и теплое.

– Я, – ответила фигура, пряча оружие в ножны. Обрывок голоса расплылся на грани отключки.

***

Он открыл глаза и чуть не захлебнулся кашлем из пересохшего горла. Пасмурный полумрак нагло резал в глаза, пришлось отвернуться.

– Странный сон… – проговорил Эйсон сам себе.

Вокруг была знакомая обстановка. Белые стены, белые шторы, белые жалюзи и двери. Он лежал на белой кровати, возле белого стола, у которого лежал белый ковер. Все матовое. Не то, чтобы это был его любимый цвет – просто его жилище, уже было так обустроено до него. А менять не хотелось. Это была одна большая комната, отчасти разделенная пополам с помощью двух колонн и стойки между ними. Часть, которая располагалась ближе к выходу – кухня.