Паутина

Любезности любезностями, а у него еще полтора десятка таких же. Паули, кажется, не скупился добавлять фамилии.

Долгий опрос, к окончательному разочарованию следователя, так и не дал ничего нового. Все отвечали по единой схеме: пришла. Занялась работой. На ухаживания не поддавалась. После нападения – никто её не видел, как и в день бомбежки.

Особое внимание он уделил группе, которая обследовала развалины первым делом. Те могли что- то видеть, что сейчас укрылось под слоем пыли и грязи. Но, к сожалению, результат был одинаков:

– Я пытался её найти, когда мы раскапывали развалины, – признался один из солдат, – но там вообще ни хрена не разобрать.

Знаю, знаю, думал Филатов. Уже видел.

– Сейчас уже всё равно, – доверительно проговорил молодой прапорщик, осмотревшись по сторонам в поисках камер, – но вам это может помочь.

Александр напрягся. Неужели, какая- то информация?

– У неё с собой телефон был, почти всегда. Ну, из таких, которые никто не носит.

– Спасибо, – кивнул следователь. Ладно, хоть что- то. Завтра нужно будет отправить запрос. Лишним не станет. Понятно, что будь у Агаты при себе телефон, да еще и исправный, она бы давно позвонила или хоть как- то выдала свое местоположение.

Наконец, поток опрашиваемых иссяк, а парень так и не получил ничего определенного.

– Спасибо за содействие, – он попрощался с последним из военных, – никого больше не задерживаю.

Мимолетный взгляд на часы заставил сжаться все тело.

Беседы продлились добрых шесть часов, и время уже приближалось к полуночи.

Да уж. Вике звонить уже поздно, а совет нужен, как никогда. Если вечером Александр сказал сестре, что дело затруднительное, то сейчас оно казалось почти глухим. Теперь же хрупкая надежда была разве что на инженеров, если те, конечно, появятся. Только они могли бы окончательно развеять сомнения.

Погруженный в размышления, парень добрался до кабинета и, раздевшись, просто упал на кровать без сил.

И недолгий, как осознал Филатов где- то посреди ночи.

Истошный вопль сирены заставил ничего не понимающего следователя вскочить на ноги.

«ТРЕВОГА!» – гласило световое табло, подсвеченное тревожным красным цветом.

Глава 3. День, который стоил всего

Стрельбу Александр услышал сразу после сирены.