Симфония предчувствия. Космологическая поэма

 – Всё равно после Нового года никакой торговли нет.

– Значит, у вас сейчас что – то вроде отпуска? – не сбиваюсь с официальности (хы, муж).

– Я уж тут месяц. Скоро уезжать, – отпускница немного бравирует в ожидании ухаживаний, – а муж весь в бизнесе безо всяких каникул.

– А я вчера приехал, – (живое только стремится к совершенству, поэтому, наверно, идеальные формы так холодны и не зажигают).

– А зачем же черепаху на крышу? Она же поползёт и свалится оттуда.

– Никак не поползёт, отползала уже своё, один панцирь остался.

– Только панцирь? – чуткая на мужское равнодушие красавица отзывается усмешкой. – И вонючий? Для чего он вам? К продаже готовите?

– Нет, домой в Питер отвезу. Трофей. На стенку повешу. Сбылась мечта туманного детства.

Говорю, будто оправдываюсь на её нарастающий холодок. И чего оправдываюсь?

– Был такой музыкальный телефильм про морскую черепаху. Ну, вы-то поздно родились, его наверняка не видели, он в шестидесятые годы шёл.

По океану плывёт черепаха, ууу! – Мой прекрасно поставленный бас звучит прямо в лицо Ангелине:

– На черепахе костяная рубаха, ууу!

Не слишком ли концертно я пою? Что-то она опешила слегка, видно, в толк не может взять, посмеиваются над ней или что? Продолжаю вокал:

Если поймать черепаху,

Вынуть её из воды,

На костяную рубаху

Будет в доме много еды.

– А зачем здесь ууу?! – Неожиданный детский голосок прерывает пение.

– Алечка?!

– Это туземец от восторга «ууу» запел, когда черепаху поймал, – смотрю на подошедшую вчерашнюю принцессу и вдруг … Весело ерошу её мягкие кудряшки. (Сам не ожидал!) – И я её тоже поймал, ууу!

Светленькая головка как котёнок едва заметно потёрлась о мою ласковую ладонь.

– А ты мне покажешь эту черепаху, а то мне отсюда не видно?

– Обязательно, всенепременно и неукоснительно, – беру девочку за ручку и веду её к щели между задней стеной хозблока и оградой.

Ангелина прекрасная не спеша удаляется, поигрывая талией.

(Наконец-то.)

– Вот смотри, – поднимаю маленькую любопытницу, – опп-ля! – ставлю её на высокий бетонный цоколь забора. – Вот отсюда хорошо смотреть. Видишь?!

Стройные пухленькие ножки напротив совсем близко. Обнимаю их, будто придерживаю, чтоб не упала. Пальцы упиваются прикосновениями.

И никто не видит.

– Вижу! – восклицает Алечка.