Потерянный

Константин аккуратно повесил черный пиджак у входа, закатал рукава белоснежной рубашки и вновь повернулся к пленнику.

Давай посмотрим, что мы ещё можем изменить, подумал директор. Союзники из Легионов уже показали, на что способны, теперь его черёд.

Пальцы левой руки ОПЗМовца коснулись обжигающе- горячего лба пленника. Титов закрыл глаза, почувствовав, как в голове появляются мысли и воспоминания, ему самому не принадлежащие.

Насколько далеко стоит заглянуть? Мелькает перед внутренним взором вся история Брайера… Всё, с самого начала – непрерывным потоком.

– Посмотри на себя, – Константин Титов, значительно моложе, стоит перед Нильсоном, направившим на него пистолет, – ты ведь не один год отслужил. Сколько горячих точек?

Пауза.

– Вот видишь, так сразу и не вспомнить, – продолжает Титов, поправляя расстегнутый воротник рубашки, – пора задуматься и сменить род деятельности.

Настоящий Константин стоит за его спиной и безмолвно наблюдает за воспоминанием.

– В чём- то ты прав, – хмурый Нильсон уже смотрит в пол собственного дома, – что предлагаешь?

Титов того времени открывает рот, чтобы ответить, но сцена уже растворяется, уступая место другой…

– Снова триумф.

Брайер, кажется, вообще никогда не позволяет счастью отразиться на лице. Столь же понурый, как на предыдущей картине, мужчина сидит за одним столом с Ли, уставившись на стопку мутного напитка.

– Брось! – не успокаивается Карл, – они напали на нашу базу. Схватили тебя, держали в заточении. Пришли мы. Спасли. Залили всё кровью, да, но ведь вытащили тебя! Чем не радость?

Нильсон качает головой.

– Ты не всё знаешь, – с трудом произносит он, – я ведь не в тюрьме сидел. Понимаешь?

– Понимаю, – на мгновение Карл встаёт с кресла – лишь чтобы поправить длинный плащ. Который, впрочем, все равно уже слишком помят.

– Понимаю! Неплохой цветник, да, – снова улыбка, – зацепил кто- то? Ну так вперёд, на правах победителя! Мы ведь многих в живых оставили.

– Да ничего ты не понимаешь, – хмурится Брайер, заставляя исчезнуть оскал Ли, – эта Тиль… она совсем другая.

– Конечно, – отмахивается тот, – я и сам её убивать не хотел, если ты запамятовал. Слышал её разговор с Константином. Говорить умеет, это есть.