Клеопатра. Форестер

Чуткому зрителю это видно.

Или кто-то начинает изобретать, творить, но это оказывается либо мазнёй, либо откровенным бредом, хотя есть вещи заслуживающие пристального анализа медицинского характера, это уже другой случай.

Почему так происходит? Ведь понятно, что это плохо. Почему те, кто не способны на многое, пытаются из себя сочинить то, чего не могут?

Потому что главное забыто. Знание для знающего – образ его жизни. А для не знающего, повод для радости за знающего и развития своих дел, того, в чём он может быть добросовестным и достойным.

Но главное – душа. Вечность. Если секулярный социум убирает темы вечности и души, если он накручивает гонку за статусом и важностью демонстрации хоть чего-то уникального в человеке, то человек вступает на сразу несколько дорог, ни одна из которых никуда не ведёт, и психически накручивает себя.

В реальности, соответствующей действительности (определение истины Аристотеля) каждый проявляет то, что может, а не то, что хочет, но не может. Но это лишь приложение, основа – Последний День и Вечность.

Если же разговоры о вечности и последнем дне странные и непонятные для человека, то это его позиция, это его так сказать философия жизни, и его продукция деятельности в этом русле, часто думающие о душе могут быть осуждаемыми. Что в общем-то ещё раз подтверждает реальность этого всего. Там, где есть реакция, речь идёт о серьёзных процессах. Мне видится это так. Философ говорит и пишет, потому что он философ.

О положительных вещах Европы и России

Не может быть абсолютно плохого или абсолютно хорошего в превосходной степени везде.

Если что-то приобретает степень абсолютности, то это завершение того, что было, упразднение, потому что обладающий властен менять всё. Поэтому глобализация не такая ещё всеобщая, как кажется. Да и сводки новостей нам говорят о разных диспозициях в мире.

В России, с моей точки зрения, хорошее есть. Это, например, профессия врача общей практики, как своеобразное движение к врачебному универсализму.

Или пока ещё предельное состояние неопределённости идейного курса, это отчасти плохо, но во многом – перспектива быть хорошему, Россия не определилась кто она и куда будет идти, в то время как другой мир во многом принял свои модели.

В Европе, безусловно, кинематограф, как и в США, это высочайший уровень съёмки и что самое невероятное – просматривающаяся живая и оценивающая добро и зло душа западного человека в этих фильмах.