Настоящая любовь Филиппе Берди

Она чувствовала тяжесть его взгляда, но обиднее всего, что он смотрел зло, будто её брат действительно был преступником.

Филиппе и Софи одновременно взяли трубки, но не сказали банального «Алло» или «Привет».

– Если меня не оправдают, – начал он.

– Даже не говори так, не смей, – зло перебила Софи, – ненавижу тебя за это, почему я должна переживать? Почему ты не взял нормального адвоката? Что это за игры с судьбой? Есть свидетель, который говорит, что видел, как ты ей что-то подсыпал. Кто он? Ты его знаешь? Зачем он врёт? – она корила себя, что не заметила этого сразу.

Сестра была слишком занята баром, его больной собакой, пока он творил тут глупости, а теперь поздно что-либо менять.

– Софи, я виноват. Если суд решит, что я должен, – Филиппе говорил спокойным ровным голосом, чтобы охранник поменьше на него оглядывался.

– Но ты не убивал её, – робко возразила сестра.

– Их, – машинально поправил он.

«Филиппе, послушай её, – попросила Лия, – она права».

Софи нахмурилась, опять забыла, что был ещё и ребёнок.

Все или забывали, или не брали его в расчёт. Не рождён, никто его не видел, следовательно – и не было. Но для Филиппе был, только теперь навсегда в прошедшем времени.

– Я больше не могу обсуждать это, – Софи выглядела уставшей.

– Прости меня, но я должен, – профессор считал, что поступает правильно, – а уж если не виноват, тем более – зачем адвокат? В зале будут мои друзья, коллеги. Они все знали, что я любил её, знали, как сильно. Прошу, позаботься о её матери и сестре.

Им сейчас тяжело.

– Но тебя будут судить присяжные! Чужие люди! Думаешь, они смогут поверить? – злилась она. – Почему ты наказываешь себя?

"Как же хочется рассказать тебе, сестрёнка, – думал Филиппе, – что постоянно слышу её голос, он становится громче и настойчивее. Боюсь зеркал и отражающих поверхностей. Боюсь, что сошёл с ума, но больше, что всё это на самом деле. Не сплю до последнего, пока не свалюсь без сил, потому что она ждёт меня во сне. Каждую ночь умирает, в своём прекрасном малахитовом платье, а потом спрашивает: «Филиппе, я сегодня красивая?» – снова шепчет это страшное: «Приди и спаси нас.

Ты же любишь меня, Филиппе?» – я просыпаюсь в поту и подолгу смотрю в темноту".

Они ещё немного помолчали, а потом Филиппе быстро поднялся. Софи не успела сказать, что любит его.

“Как же хочется рассказать тебе, что карьера моя теперь под угрозой, – думала Софи. – Все, кто узнаёт, что ты за решёткой, по разным причинам отказываются от услуг.