Дисгардиум 8. Враг преисподней

Я их не прощу не за балаган на Играх, а за настоящее предательство, совершенное раньше.

– Начать погружение, – велел я ИскИну капсулы, приняв решение.

* * *

Меня выбросило в Лунную рощу, столицу лесных эльфов, которые были стволом эльфийского древа. Все остальные ветви, такие как те же темные эльфы, когда-то откололись и ушли из леса.

Оглядевшись, я понял, что прибыл третьим.

– Скиф! – завизжала дриада Мишель.

На мне было Хладнокровие карателя, руки грозно щетинились Косами Жнеца, а потому, приблизившись, дриада не осмелилась обнять меня, как намеревалась, лишь протянула руку и тронула шлем.

– Открой забрало, парень! – донеслось сбоку знакомое ворчание. – Как добрался до дому?

– Мишель, Хеллфиш… – Я снял доспехи и оружие, улыбнулся и обнялся с соратниками. – Добрался нормально, почти всю дорогу отсыпался. А где остальные?

С неравномерным треском из ткани пространства вывалились еще шестеро: Кетцаль, Кара, Мейстер, Цветик, Джокер и Нобу.

Следующей появилась серебряный рейнджер Дестини. Великолепная, как обычно. Я бы даже сказал – сияющая, учитывая ее легендарный сет экипировки. Поздоровавшись со всеми, она приблизилась ко мне, чмокнула в щеку и шепнула:

– Спасибо! Отец был счастлив.

– А корпорация что? Могут быть проблемы?

– Им нечего предъявить, но мои юристы наготове, только знаешь… – Дес посмотрела по сторонам и едва слышно прошептала на ухо: – Алекс, будь осторожнее.

– Я осторожен.

– Не только в Дисе, вообще… Хотя и здесь будь! «Дети Кратоса» что-то готовят, но из-за отношений с тобой Галлахеры отстранили меня от операции…

Вскоре собрались все двадцать четыре истинных чемпиона Демонических игр. Эльфийские рейнджеры, восседавшие на черных пантерах, повели нас ко дворцу Эйниона. Соратники оседлали своих маунтов, я же, поглядев на узкие тропинки, призвал своего Пятнистого мехастрауса.

– Вы только поглядите! – изумился Цветик. – Топовая «угроза» рассекает на стандартном мехастраусе за пару тыщ золотых!

– Эй! – возмутился я. – Он обошелся мне в девять!

– Ты сильно переплатил, дружище Скиф, – сказал инженер Джокер. – Себестоимость механической птицы не превышает тысячи.