Дисгардиум 8. Враг преисподней

Конечно, мне это не нравилось, но Хайро объяснил:

– Свято место пусто не бывает. Если бы Айван не заявил о себе, начались бы бурления, налетели лихие стервятники из других негражданских территорий. А так все знают: Кали в чьих-то руках. Связываться остерегутся.

Новости по большей части были хорошие. Клан развивался, наращивал возможности и уверенно превращался не только в преуспевающую компанию, но и в боевую единицу.

– Кстати, извини, что не дождались тебя, но уж больно повод подвернулся хороший, – сказал Эд.

– Ну а поскольку все работяги это видели, мы объявили, что такой подарок будет вручаться каждому «пробужденному», отработавшему хотя бы шесть месяцев, – добавил Ханг.

Обсуждая приятные новости, мы оттягивали момент, когда нужно будет перейти к жестким решениям.

– Ладно, давайте по Малику, – сказал я. – Что вы знаете?

– Слышали запись его разговора с Тиссой, – ответил Эд. – Нам Малик сказал то же самое, только зачем-то начал врать про кинжалы – мол, он не воровал, а просто брал на хранение.

– Как такое вообще произошло?

– У завхоза же разрешение – выдавать вещи всем офицерам по первому запросу. Вот Инфект и натаскал, и еще непонятно, сколько он там «наоткладывал», когда копался в бесконечном луте, который мы после тебя собирали.

– Что тут думать, парни? – воскликнула Мария. – «Крысу» не исправить, гоните его к чертям!

– Слишком много знает, – покачал головой Хайро.

– Давайте проголосуем, – предложил я, и сердце забилось чаще – не утих еще шторм, который Малик и Тисса подняли в моей душе.

Чтобы принять такое решение и не ошибиться, требовалось отодвинуть злость подальше, постараться быть максимально объективным, но мне это не удавалось. Когда негодование улеглось, по отношению к Малику осталось еще более мерзкое чувство – брезгливая досада.

– Нельзя из последователей, – сказал Эд, сосредоточенно рассматривающий свои переплетенные пальцы. – На нем же блок Бегемота.

– Тогда из жрецов!

– Согласен, – сказал Ханг, прожевав пятый кусок пиццы, и поднял ручищу. – Голосую за исключение.

Эд не спешил с ответом, взвешивал все «за» и «против», морщил лоб, и мне казалось, я слышал, как в его мозгу крутятся шестеренки. Малик все-таки ему почти брат.

– Я тоже «за», – наконец проговорил он.