Жатва душ. Остров мертвых

Швабра… нож… Черт, да ведь из этого можно соорудить копье! Примотать режик скотчем, только вместо швабры лучше найти деревяную метлу, так прочнее…

С мысли сбило уже знакомое урчание, и, прежде чем я сделал шаг назад, к выходу, грохоча чем-то перевернутым, навстречу двинулся зомби-филиппинец с именем, похожим на заклинание – Нахум Панганибан, тридцати шести лет от роду, на сто процентов «активный».

– Хай, Нахум! – крикнул я, надеясь, что собственное имя вернет ему разум. – Хау а ю дуин?

Зомби ответил утробным урчанием, а Макс сзади взмолился:

– Точно, ну его на х…

Шумно выдохнув, он шарахнулся, но в темноту возвращаться побоялся, замер у стены.

Очевидно, до зомби не доходило, что, дабы открыть дверь, нужно надавить на ручку, и многие не могли выбраться. Я попятился, одной рукой держа вешалку, другой фонарь, но тот сильно мешал, пришлось метнуться к Максу.

– На, будешь светить, а я пока упокою господина Панганибана.

– Кореш твой? – неверно понял Макс. – Знаешь его? Он садовник тут, при отеле… был…

– Говорил же, система жнецов подсказывает! Твою мать, да бери фонарь уже и свети!

Перехватив вешалку двумя руками и облизав враз пересохшие губы, я занес ее для удара и устремился к филиппинцу, выбравшемуся в коридор, ударил его трижды в голову – с замахом, будто топором, раскроив череп и сняв шестьдесят четыре процента «активности».

Наблюдающий за расправой Макс охнул, выронил фонарь, и тот стал светить вбок, но пока этого хватало.

Продолжая отступать и тыкать вилами в размозженное лицо зомби, я заорал:

– Макс, твою мать, свети на меня… – Удар с замахом, тычок в грудь, еще удар вилами в голову – хр-р-рясь!

Я потянул вешалку на себя, но ножки застряли в черепе, пришлось снимать зомби, как котлету с вилки.

Макс продолжал игнорировать мою просьбу и поле боя не освещал, от вида зомбячьих потрохов окончательно уйдя в прострацию, но я на него не отвлекался – нужно было положить эту тварь. От мысли о предстоящем убийстве снова затошнило, но я пересилил себя. Давай, Рокот, ну! Размахнулся и обрушил вешалку на деформированный окровавленный череп Нахума – выбил три процента, еще удар – и снова столько же.