Сидус. Вида своего защитник

Разум показывал все, не заморачиваясь тем, чтобы хоть как-то сохранить приватность, возможно из-за того, что я был лидером этой группы. Мне продемонстрировали в душе не только Крисси, но и обнаженную Хоуп, мускулистую и ладно скроенную…

Разница между теми, кто сохранил над собой контроль, и теми, кем управляли юяй, стала очевидна сразу. Пока Хоуп, Ирвин, Крисси и я занимались своими делами: принимали душ, готовили еду и ели, осматривали номера и ложились отдыхать, – Шак и Юто замерли истуканами прямо у порога и все это время стояли неподвижно, глядя в дверь.

Около часа оба не двигались – я изучал этот промежуток времени на ускоренной перемотке. Когда все остальные уснули, Шак первым покинул свою комнату, подошел к соседней, где жил Ирвин, и постучал. Стучал без церемоний, руками и ногами, можно даже сказать, что ломился в дверь.

Этот момент застал Якуб, собутыльник Щелкуна. Видимо, испугавшись массивного Малыша, он скользнул к себе в комнату, а потому не заметил, как в коридоре появился Юто. Японец постучал в дверь Хоуп.

Ирвин и Хоуп долго не открывали, не слыша объявлений домашних помощников. Наконец Хоуп проснулась, некоторое время пыталась понять, что происходит, потом сообразила и вскочила, приказав помощнику открыть дверь. Однако Юто остался за порогом, и девушке пришлось, накинув простыню, выйти к нему.

Говоря рублеными фразами, японец начал ей объяснять, что Картер попал в беду. Звучало это так, словно Юто был пьян и не владел языком:

– Они в беде. Нужна помощь. Идем скорее.

Хоуп пыталась выяснить, что именно со мной случилось, но японец продолжал, как заведенный, твердить, что «они» в беде.

В это время Ирвин Горовиц тоже проснулся и доковылял до двери. Открыв ее, он непонимающе уставился на Малыша. Тот тоже начал повторять, что я в беде. Потом они с Юто внезапно замолчали и направились к выходу из коридора, не отвечая на вопросы всполошившихся Хоуп и Ирвина, которые бросились за ними. Оба к тому моменту уже поняли, что беда не столько со мной или Кристиной, сколько с Юто и Шаком: они обсуждали странное поведение приятелей, шагая следом.

Так они добрались до переместителя, и там Хоуп вдруг поняла, что разгуливает по станции нагишом и босиком, а из одежды на ней лишь простыня.