Сидус. Вида своего защитник

 – Прекрасный бой!

Разум распределил выигранные нами деньги поровну между мною, Крисси и Беверли. Капитан «Высших», рапторианец Пегул’Янкват, молча пожал мне руку, при этом он сопел, выдавая из единственной ноздри багровые клубы пара.

– С вами приятно иметь дело, «Высшие»! – Беверли похлопала его по плечу, от чего глазки рапторианца сузились, а пар стал еще темнее. – Не хотите сыграть еще разок? Как насчет ставки в сто монет?

– У тебя нет столько, хомо, – рыкнул рапторианец, кивнул мне и отошел.

Я пристально взглянул на Беверли и хмыкнул:

– У тебя нет столько, хомо, и больше так не делай. А что, если бы он принял ставку?

– Ты скучный, а я просто его подначивала, – заявила она. – Идемте скорее отсюда, я хочу есть!

Мы все были зверски голодны, но все же я решил сперва сделать другое дело. У выхода с Арены мы арендовали флаер – так первые земляне на Сидусе окрестили летающую платформу – и отправились в рапторианский квартал, который находился в этом же Первом Кубе Нидума.

Мы стали богаче еще на десять монет. Мой личный счет достиг пятидесяти семи миллионов фениксов, а у сержанта Синклер появился реальный шанс наконец-то раздать если не все долги, то большую их часть. Как бы она ни настаивала на том, что хорошо бы сначала перекусить и отметить победу, я настоял на своем. Сначала дело, потом отдых.

– Какой же ты занудный! – воскликнула Беверли, но подчинилась, когда я пригрозил, что выкину ее из команды, если она из-за своих долгов и дальше будет подвергать нас угрозе.

Охранник, стоявший на входе в дом Туканга Джуалана, здоровенный рехегуа вдвое выше меня ростом, пропустил в дом только Беверли. Невозмутимый биомеханоид замер, вперив взгляд радужных, явно искусственных глаз одновременно перед собой и в никуда.

Я начал рассматривать его исподтишка. Трудно было поверить, что этот рехегуа одного племени с охотником Убамой. Выглядели они совсем по-разному, лишь отдельные составные части зигзагообразно вытянутого вверх туловища схожи: по всей вероятности, сделаны из одного материала на одной фабрике.

– Не надо пялиться, хомо, – вдруг прогудел рехегуа. – Мой краеугольный камень закипает от излишнего внимания.

– Почему? – с детской непосредственностью спросила Крисси.