Игра в реальность

Эпилепсия не лечится, но и не имеет продолжительной и прогнозируемой симптоматики, поэтому, провалявшись дома всего два дня, я снова объявился в лицее.

Виктор Васильевич простил меня и даже немного зауважал, но больше никогда и ни о чём меня не спрашивал, а я и не рвался. Я смирился, что все, абсолютно все, окружающие меня, люди, даже эти гениальные, на первый взгляд, дети, к сожалению, не умеют широко мыслить. Они все заперли себя в догмы современной науки, а я считал это в корне неверным подходом обучения и познания.

Даже невзирая на то, что жизнь снова проучила меня в этот раз, я вновь и вновь осуждал людей. После каждого такого опустошения я бился в конвульсиях с пеной у нёба.

Мне было еще двадцать, а я, уже работая в крупной фирме и имея должность эксперта по международному сотрудничеству, был направлен в заграничную командировку. Моя фирма планировала заключить договор с китайскими партнёрами в части поставки нам крупной партии алюминия, естественно, сомнительного качества. Я в совершенстве владел многими языками и, в частности, китайским, и вёл свой доклад перед десятком влиятельных китайских бизнесменов, владеющих алюминиевым вторсырьём, и, впрочем, как всегда, не мог скрывать гордости за свой гибкий и резвый ум.

На один очень, как мне показалось, тривиальный вопрос одного из присутствующих, я ответил с усмешкой, чем поставил его в глупое положение перед остальными. И вот я лежу на дорогом красном ковре и снова корчусь от судорог. Совещание сорвано, и, как оказалось на следующий день, я настолько разочаровал серьезных китайских коллег своей дерзостью, что они не захотели меня более видеть.

Обратившись к моему руководству, они потребовали прислать другого эксперта, на что, естественно, получили положительный ответ. Не стоит переоценивать свою значимость, – с грустью убедился я, узнав эту новость.

Мой запал потух и вернувшись в отель я как следует напился и затянулся сигаретой. И вот в пьяном бреду я выловил из пространства мысль: «Это всё неспроста». Да. Это всё неспроста, – еще раз констатировал я и стал вспоминать случаи, когда кого-то осуждал и ставил в глупое положение.

Прокрутив в своей голове десятки таких случаев, я уже точно был уверен, что мой недуг – это не иначе, как мгновенная карма, но тут же возник закономерный вопрос: «Почему другие люди не впадают в такое состояние, когда делают нечто подобное?». Этот вопрос, прогулявшись по моей умной голове и не найдя ответа, ушёл в пространство…

Утро следующего дня.