Боевой джинн. Сборник рассказов

За один такой ящик можно выторговать приличный челнок или орбитальный клипер.

Жека осторожно прикрыл дверь, чувствуя, как подгибаются коленки. Станцией пользовались контрабандисты и они вряд ли будут рады незваному гостю, свалившемуся буквально на голову. Хитромордый пес, заманивший его сюда, испарился, и стоило последовать его примеру, пока четвероногий дружок не привел хозяев.

Жека нырнул в заросли, пытаясь сообразить, что предпринять. Пес найдет его по запаху, поэтому прятаться бессмысленно. Да и где? В джунглях с сиреневыми крысами? Их своре он предпочел бы и банду отъявленных мерзавцев.

Если на станции кто-то был, то наверняка рассматривал отчаянного визитера в прицел. Подняв на всякий случай руки, Жека вышел на открытое пространство.

– Я – простой техник и не хочу проблем, – прокричал Жека. – Станция молчит, и меня прислали, чтобы устранить неисправность. Мне может потребоваться помощь. Я могу на нее рассчитывать?

Тишина. То, чего следовало бояться в любом случае.

Жека потоптался на месте с минуту и опустил руки. Лагерь покинут, сомнений нет, иначе в нем уже понаделали дырок. Если станция покинута, придется рассчитывать только на себя. Сколько времени может утечь, пока его хватятся?

За ангаром вцепился в грунт унитарный жилой блок – приплюснутый цилиндр кают-компании с тройкой прилепившихся индивидуальных коробок. Окна наглухо закрыты массивными ставнями, на стене криво и размашисто символы на интергалакто: «Я здесь! 923». У двери с кодовым замком лежал сиротливо ботинок, тяжелый ботинок на шнуровке приличного размера с металлическим носком.

Потерять такой трудно.

Замок удовлетворенно проглотил оставленные неизвестным цифры и ободряюще пискнул. Жека толкнул дверь, и понял, что он первый за долгое время человек, зашедший в жилой блок. На широком столе, полках, шкафах лежала пыль, брошенная тарелка покрыта истлевшей плесенью. Рядом с ней покоился планшетный коммуникатор. Жека провел пальцами по прибору, и тот зажегся.

На экране возникло небритое, помятое лицо, хотя, что уж стесняться, справедливее было назвать ее харей. Коммуникатор не передавал запахи, но Жека был уверен, что человек дышал в камеру перегаром. Маслянистые мутные глазки скашивались к переносице. Толстые слюнявые губы кривились, торопливо выплевывая слова.

– Чертовщина здесь творится, мать ее! Нет времени долго объяснять. Короче, пропало два человека, а вместе с ними и навигационный ключ.