«…Так исчезают заблуждения». Том III

Похожие на сон, в котором идиллия и мираж одновременно… И под солнцем, и под вьюгой, и под снежными бурунами, и когда просветлеет восток, и когда запылает запад… очаровывая, возбуждая любить больше, любить тоньше… в условиях сегодняшней суетности принимающее редкое, сродни космической метелице и звездному водопаду, чудесное, сказочное проявление, и напоминающее: «Пока мы откладываем жизнь, она проходит».

Этого пьянящего шипящего словесного изобилия, когда поневоле русский человек сам начинал думать яркими образами, возвышенными эмоциями, чувствовать «кончиками пальцев всю красоту мира» и говорит… стихами.

Его лирой была потрясена вся Русь.

Пушкин сделал русское слово последним шансом на обновление и страсть, и тем ключом, который открывает врата нашей истории и надвременного бытия. Этим русским словом, как самой грозной и безмерной силой, Пушкин опоясал границы нашего земного бессмертия.

Сильное, ритмически выдержанное, победительное русское слово, и при том – проникновенное, трогательно и задушевное.

Для окружающих он был неудобным. Во всех смыслах. в 37 лет не иметь ни приличной работы, ни приличной должности, пребывать в долгах. Позор своего рода. Не сумевший встроиться в жизнь общества.

Он некрасив, но добр по – христиански. Он умирает, но просит не мстить убийце. Он гоним властью, но способен радовать всю Россию… очень жизнелюбивый в своём изысканном поэтическом многоголосье.

Схожий в свой жизнерадостности с ярким желтым букетом Подсолнухов Винсент Ван Гоги.

Он не побоялся закрыть глаза на свою непохожесть и неудобность для других и пошел путём Сердца.

Никогда ни на кого не надеялся, никогда ни от кого ничего не ждал. Не искал оправданья, не винил других за свои ошибки и свои недостатки. Не жаловаться на качество жизни. Просто взял и сделал все сам.

Он – посланник красоты и поэтической гордой лиры. В его руках – волшебное перо. Строки переливаются лунным светом – то вечность делится своими секретами и таинствами.

Как и у Леонардо да Винчи и Федора Рокотова, его женщины словно покрыты легкой дымкой таинства и загадочности:

Я вас любил безмолвно, безнадежно,

То робостью, то ревностью томим;

Я вас любил так искренно, так нежно,

Как дай вам бог любимой быть другим.