Большой мир. Книга 1

Как раз нужная мне часть прикрывала торс, и отбросив руку девушки, я отлепил от живота дырявую ткань. Именно отлепил, так как под этим куском была голая кожа, и кровь склеила их вместе. Скривившись от весьма неприятного зрелища, я открыл бурдюк с водой и облил предполагаемую рану.

– Черт… – буркнул я, выдохнув.

Дырка была сбоку и весьма приличной. Уж не знаю, что там у нее пробито и почему она плевалась кровью, но отлепив грудную часть костюма, я больше ран не обнаружил.

Может, у нее органы не так расположены?

Изнывая от мук жадности и совести, я нашарил в кармане амулет Пипа.

Очевидно, я не в силах спасти ее своими руками, и оставался только вариант магии. Единственной магии, которая была мне сейчас доступна. Прожженная простыня не в счет, это почти мифическое событие, которое я не в силах повторить.

Главная проблема, ну кроме взбрыкивающего хомяка, оказалась в том, что я не знал, как воспользоваться амулетом. Ни Сорас ни Леа мне о таком не рассказали. И что бы я делал, если бы был ранен сам?

Я вкладывал ей его в руку и ждал.

Тер об рану. Водил над ней. Закрывал глаза и просил сработать. И ничего.

Сдавшись, я уже решил, что не спасу её, и готовился уходить, убиваясь муками совести, наряду с подпрыгивающем от радости хомяком.

– Хух, – выдохнула девушка.

"Черт", – поругал рогатого я.

– Эй, черноглазая, – потрепал ее за челюсть. – Черноглазая, открой глаза. Это важно.

Несколько секунд мычания, и она еле-еле раскрыла свои черные, как ночь, глаза, невнятно разглядывая мое, наверняка невероятно глупое в этот момент, лицо.

– Видишь это? – показал ей амулет. – Моргнешь один раз – "да", два раза – "нет".

Моргнула.

– Знаешь, что это?

Моргнула два раза.

– Что б тебя, – ругнулся я сквозь зубы.

Девушка застонала и снова начала терять себя.

Я заговорил громко:

– Слушай! Это чертов амулет, который должен вылечить тебя. По идее. Но я не знаю, как он работает!

До нее доходило несколько секунд, а потом левая рука дернулась, и я, надеясь, что это намек, вложил амулет в ее белую ладонь.

Она сдвинула черные брови, и тело покрыло голубоватое свечение. Еле различимое. Прямо на моих глазах рана начала стягиваться, и в конце не осталось даже шрама.

Действо длилось где-то минуту, и в конце девушка обмякла.

Я приложил ухо к месту, где у людей обычно сердце, и уловил слабый, но равномерный стук.

– Ну, все, – буркнул я себе. – Пора и честь знать.