Большой мир. Книга 1

Подозрение на то, что он тупо забыл концовку, росло как на дрожжах. А ведь какая-то недосказанность в легенде и правда чувствовалась.

Ворак молча дал по крупу каатора, и тот, вильнув длиннющим хвостом, моментально рванул вперед, оставив за собой пыль.

– Пора осмотреться, – бросил нам охранник. – Сокш, не отставай.

Долговязый мгновенно посерьезнел и двинул следом за соратником.

Когда топот лап зверей стих, я от нечего делать решил испытать удачу переговорщика.

– Господин Родерик, простите, что отнимаю ваше время, – сказал я вежливо, – но ваши слова сильно уж заинтересовали мой несведущий лесной ум.

Родерик, услышав меня, надул грудь и важно зацокал, усердно кивая:

– Да и еще раз да, молодой человек. Эти наемники вообще помнят только как железками размахивать, что, безусловно, бывает полезным в наше непростое время, но разумные атланы всегда должны уделять внимание деталям!

– Вашими устами словно сама истина глаголит, – восхитился я театрально.

Плешивый тем не менее, недовольно сжал губы и замотал головой. Видимо его моя игра не проняла.

– Ну, если вы так просите, уважаемый Каин, я так уж и быть поведаю вам известную мне концовку, – набрал воздуху Родерик. – На самом деле, это действительно небольшая деталь, но как бывает, она оставляет после себя еще больше вопросов и тревожит умы гильдийцев и артефакторов.

Я натянул на лицо воодушевление после услышанного и закивал в согласии.

– Видите ли, сердце, о котором упомянул этот узколобый рубака, считается очень сильным артефактом, которое, не сумев разрушить, воины прошлого, спрятали в месте, неизвестном доселе, – поэтично протянул Родерик. – Считается, что с помощью него можно снова призвать демонов, создать жизнь из любой магии и еще много чего удивительного! Но это учение было забыто со смертью самого Каменщика. Никто после него так и не смог достучаться до чертогов Са-арга.

– Удивительно! Вот это действительно интригующая концовка, – сказал я вполне честно. – Вы великолепный рассказчик, господин Родерик.

– Вы правы, молодой человек, – довольно кивнул торгаш и добавил, – вообще, любая история должна заканчиваться интригой и надеждой, какой бы темной она ни была. Будь то надежда на жизнь или ее уничтожение.

Я молча кивнул.

Дальше дорога была молчаливой.