Переводы Н. М. Карамзина как культурный универсум

Это происходило как из-за субъективных (неопытности юного переводчика), так и объективных (неразрабо-танности норм русского литературного языка) причин. Так, прилагательное «чувствительный» служило эквивалентом к разным по нюансам французским словам: «sensible», «touchant» («трогательный»), «attendri» («растроганный»). В свою очередь, слова «приятный», «приятность» служили для передачи отличающихся по оттенкам значений прилагательных и существительных: «agrеment» («приятность»), «agrеable» («приятный»), amusant» («забавный»), «charmant» («прелестный»), «gr?ce» («грация»), а также употреблялись в других случаях.

Сравните:

Карамзин

«Пришедши в лета, не лишилась она искренности и тех приятностей, которые имела в детстве своем» (XIII, 101).

Жанлис

«… aussi Pamеla, ? dix-sept ans justifia-t-elle toutes les espеrances que son enfance avoit fait concevoir» (III, 56). («Таким образом, Памела в семнадцать лет оправдала все надежды, которые подавала в детстве»).

Подобная практика объяснялась, по-видимому, не только трудностью подбора синонимов при недостатке развитости русского литературного языка, но и целенаправленной установкой на «приятность» и лаконизм.

Переведя последовательно одиннадцать историй, Карамзина продолжил цикл, дополнив его «сказкой», которую маркиза Клемир сочинила для своих повзрослевших детей. В выборе проявилась избирательность переводчика: из четвертого тома «Les Veillеes du ch?teau» он взял только одну повесть «Daphnis et Pandrose». Примечательно, что непереведенной при этом осталась повесть «Deux rеputations» («Две репутации»), резко выпадающая из домашней, интимной тональности «Вечеров» и представляющая памфлет против энциклопедистов.

Пожалуй, самой интересной оказалась тринадцатое по счету произведение – «История герцогини Ч***». Оно было взято из трехтомного романа Жанлис «Адель и Теодор, или Письма о воспитании» («Ad?le et Thеodore, ou Lettres sur l’еducation», 1782). Это эпистолярное сочинение, в котором элементы педагогического трактата соединены с сатирой на парижское светское общество, имело исключительный успех у читателей[23 - Nicliborc A.

L’Cuvre de m-me de Genlis. Wroclaw, Series: Acta Universitatis Wratislaviensis, 1969. P. 43–44. В России роман стал частично известен в переводе П. И. Сумарокова: «Аделия и Теодор, или Письма о воспитании, содержащие в себе правила, касающиеся трех различных способов воспитания, как-то принцев и обоего рода юношеств». Ч. 1.