История и баланс событий. Выпуск 2

Вот подробности, собранныя мною по моем возвращении в Москву… В Москве есть целая улица с каретными лавками, и в которой живут одни только каретники. Когда армия Наполеона вошла в город, то многие Генералы и Офицеры бросились в этот квартал, и обошедши все заведения онаго, выбрали себе кареты и заметили их своими именами. Хозяева, по общему между собою согласию, не желая снабдить каретами неприятеля, зажгли все свои лавки…

На другой день входа неприятеля в город четыре солдата пришли к нему; осмотря дом, и не нашедши ничего с собой унести, сошли в погреб, находящийся под оным, нашли там сотню бутылок вина, и давши разумет знаками племяннику купца, чтоб он поберёг оныя, возвратились опять ввечеру, в сопровождении тринадцати других солдат, зажгли свечи, принялись пить, петь и потом спать.

Молодой Русской купец, видя их погружённых в пьяной сон, вздумал их умертвить. Он запер погреб, завалил его каменьями и убежал на улицу. По прошествии нескольких часов размысливши хорошенько, что эти семнадцать человек могли бы каким-нибудь образом освободиться из своего заточения, встретиться с ним и его умертвить, он решился зажечь дом, что и исполнил посредством соломы.

Е. Н. Понасенков (http://www.lifeofpeople.info/themes/?theme=3.6.19.s)

После сдачи русскими Москвы Наполеон поручил обследовать Кремль именно Г. Гурго, где тот обнаружил огромные запасы пороха и предотвратил взрыв (за что получил баронский титул).

Тема пожара Москвы в 1812 году – редчайший случай в мировой истории и историографии, когда у учёных-историков не существует двух точек зрения…

В 8 часов вечера 13 сентября 1812 года, получив сообщение Кутузова об оставлении Москвы Наполеону, Ростопчин отдал приказ обер-полицмейстеру П.

Очевидец событий, знаменитый военный теоретик и историк (находившийся в 1812 г. при русском штабе) Карл Клаузевиц, который не просто наблюдал происходившее при бегстве русской армии и жителей из Москвы, но внимательно анализировал происходящее и общался со всеми высшими должностными лицами, свидетельствует (подчеркну – в личном письме с фронта): «Когда мы проходили, улицы были полны тяжелоранеными.

<…>

Каковы конкретные материальные последствия чудовищного преступления русского правительства? Из 9 158 жилых строений сгорело более 6 500 (2 тыс. каменных и 4,5 тыс. деревянных домов), из 8,5 тыс.