Проблема 28

Она почти скрытно, как опытный разведчик, очищала, увлажняла, доводила до оптимальной температуры, даже ароматизировала воздух, забираемый снаружи, и заботливо, невероятно равномерно распределяла его по всему объему помещения.

Завьялов слушал и дышал. Вдох на четыре счета – задержка на четыре – выдох на шесть – пауза. Еще раз и еще. Прохладная струйка побежала сквозь трещинку в толстой стене плотины самоконтроля, огораживавшей спрятанное в самой глубине сознания озеро его памяти. Еще несколько секунд и таких трещинок стало больше десятка.

Это случилось четыре года назад.

Будучи еще майором, Завьялов руководил отделом «6», который занимался контролем перемещений и контактов потенциально опасных для режима сохранения технологической тайны иностранцев на территории страны. В два часа дня понедельника его вызвали к Директору АТБ. Майор прибыл в четырнадцать сорок пять.

– Доброго дня, Константин Федорович, – поприветствовал его хозяин кабинета и указал на кресло.

– Здравствуй, Александр Николаевич, – кивнул Завьялов и сел.

– Знаешь, зачем приехал? – Директор посмотрел на него исподлобья, однозначно давая понять, что разговор им предстоит неприятный

– Вряд ли для вручения благодарственного письма, – хмыкнул Завьялов, намекая, что и не ждал от этого визита ничего хорошего.

Бородин покачал головой, показывая, что не в восторге от того, что приходится переходить прямо к делу.

– Один из двузначных агентов отказывается выполнять приказы, – раздраженно сообщил генерал.

– Хм… – сморщился Завьялов, взяв паузу на то, чтобы обдумать услышанное и сформировать свое отношение к этому.

– Ты меня вообще услышал? – взорвался генерал.

– Услышал, услышал, – примирительно проговорил майор, – просто…

– Что? Просто что? – продолжал раздражаться директор агентства.

– Ничего, – мотнул головой Завьялов, и поспешил перевести разговор в деловое русло, – Это агент – один из моих бывших подопечных?

– Иначе я бы тебя не вызвал, как думаешь? – вопросом на вопрос едко ответил генерал.

– Двадцать восьмой? – почти обреченно спросил майор, опуская подбородок на грудь.

– Ты часом не ясновидящий? – поддел его генерал, – Он родненький. Твой любимец.