Под сенью звезд

– Это здорово, – задумчиво кивнул Сергей, явно удивленный словами брата. Он поднял свою чашку и глотнул кофе, – Кофе остыл. Ты можешь попросить еще?

– Конечно.

– Пусть его принесет Джеффри!

Петр взглянул на брата и кивнул:

– Если ты хочешь.

Потом вытащил мобильник и набрал номер.

– Джеффри, будь добр принеси нам горячего кофе, – проговорил он в трубку. Потом спрятал телефон и взглянул на собеседника.

Он не удивился, что упоминание о Николь так резко оборвало их горячий спор. Его младший брат был необычным человеком, и никогда нельзя было угадать, что может вывести его из себя, а что успокоить.

2.

– Добрый вечер, Сергей! – Мак Брайд широко улыбнулся, поставил поднос с кофе на столик и протянул руку.

– Здравствуй, Джеффри, – Сергей встал и крепко пожал протянутую ладонь.

Он редко встречал Мак Брайда с тех пор, как в восемь лет уехал из Нью-Йорка. Но после смерти отца именно отставной военный был одним из немногих, к чьему мнению Сергей мог прислушаться.

Мак Брайд в глубине души побаивался нового Сергея, того, что вернулся домой через несколько лет после отъезда. Того Сергея, который уговорил колумбийского наркобарона отдать им часть своей империи. Но он помнил его маленьким мальчиком. И несмотря на то, что Сережа Строганов уже тогда был весьма необычным ребенком, Мак Брайду он нравился. Эта симпатия была жива до сих пор.

– Как провел время в Монако? – спросил Джеффри.

– Все шло отлично, пока вы не выдернули меня сюда, – без злобы ответил Сергей.

– Ты должен нас извинить, – Мак Брайд сел.

– Без проблем, – дернул подбородком вечерний гость, – Брат говорил про какой-то звонок из Москвы…

– Этот звонок нас очень тревожит, – признался глава службы безопасности, – И я хочу, чтобы ты просто послушал одну пленку, и пробежался по этим бумагам.

На столик упала папка с материалами по Семену Полоцкому.

Сергей очень серьезно посмотрел на Джеффри.

Шесть с половиной минут на прослушивание записи, две на просмотр папки. За восемь с половиной минут Петр скурил еще две сигареты.

Когда Сергей Строганов закончил читать, он захлопнул папку и отбросил ее на середину стола. Его лицо, и без того не светившееся жизнерадостностью и любовью к окружающим, стало совсем бесстрастным. Стало похоже на маску.