Под сенью звезд

Рыжие как пламя волосы разметались по изголовью, кожа была едва подернута загаром, глаза спрятались за темными стеклами очков. В руках она держала открытую книгу.

– Тогда почему же Вы не ушли вместе со всеми?

– Понадеялась, что безлюдный берег подарит мне удовольствие, – она отложила книгу.

– Мир вокруг таит массу удовольствий, нужно только уметь их отыскать, – молодой человек медленно подошел к лежаку, присел на край. Она не возразила. Он протянул руку, аккуратно снял с девушки темные очки, открыв бездонные изумрудные глаза.

Бывает так, что при первом же взгляде друг на друга между людьми проскакивает искра. Так могло произойти и в этот раз. Но никакой искры не было и в помине. Это была вовсе не искра, но огненный вихрь, обжигающий сердца так сильно, что они уже никогда не заживают.

– Погуляем! – предложил он.

Девушка взглянула на небо, словно растерзанные солнцем облака могли подсказать ей ответ. Замерла на мгновение, а потом согласно кивнула.

Он протянул ей руку, чтобы помочь подняться.

В глазах обоих, кроме сумасшедшего восторга, было что-то еще. Что-то выпадавшее из совершенства момента. Что-то очень похожее на удивление.

В открытом кафе, разместившемся прямо возле входа на пляж, играла музыка. Старенькая песенка сладкоголосого Даррена Хейза, уверявшего, что он готов прокатить ее до луны и обратно, если только она согласится быть его девушкой, его кро-о-ошкой.

Автомобиль вырулил с парковки и покатился по прибрежной улице к центру уютного курортного городка. Немногочисленные прохожие, попадавшиеся по пути, оборачивались вслед стильному купе, которое очень гармонично смотрелось на фоне аккуратных, чистых домиков, фонтанов и зеленых аллей.

«Компетиционе» остановилась напротив утонувшей в зелени одноэтажной виллы. Он галантно помог ей выбраться из машины. Она подарила ему легкую, почти невесомую улыбку. Вместе они поднялись по ступеням, вошли внутрь и закрыли дверь на замок.

Они не выходили из дома трое суток. Происходившее между ними, нельзя было назвать занятиями любовью или сексом, или как-то еще. Для этого действа, вряд ли можно было найти название.

Когда он первый раз вошел в нее, сгусток необузданной энергии пронзил его, разрывая на части, заставляя изгибаться до треска в позвоночнике. Этот сгусток ворвался в мозг и, сметая на пути все мысли, воспоминания, образы.