Под сенью звезд

Рассказ вышел совсем не таким впечатляющим, как он надеялся.

– Что-то не так, Семен Петрович? – Клава тепло и одновременно лукаво смотрела на пораненного и перепачканного посетителя. – Выглядите Вы не важно.

– Спасибо Клавочка, все нормально. Просто тяжелый день, – выдавил из себя Полоцкий, даже не подозревая, насколько был прав, и поспешил к выходу.

– Ну, дозвонился? – Силаев хитро выглядывал из-под густых бровей.

– Да, да. Слушай Палыч, а кто в том доме живет? – Семен указал пальцем на забор, за которым ему померещились

(померещились ли)

страшные волчьи глаза.

– Это в котором?

– Дак, аккурат в третьем по правой стороне.

– То бабка-самогонщица, Елена Никитична. У-у неспокойная. Почитай восьмой десяток разменяла, а все ей неймется. Весь год пыхтит, а к сентябрю полный погреб самогона разного набьет. Потом торгует потихоньку до самой весны. Да ты пошли, пошли! Надо рану то поглядеть, да одежду почистить, а то и сменить. Не гоже в таком виде в город заявляться, а ты брат туда направляешься, это к бабке не ходи, – старые знакомые двинулись к машине.

 – Так вот, настойку рябиновую, что мы с тобой так уважаем, я у нее, значит, и беру. Семьдесят пять рублей пол-литра! Но того стоит, сам знаешь. А на днях постояльцев себе взяла, ну за плату естественно.

– Постояльцев? – напрягся Семен, вспомнив вопрос следователя.

– Ну, как есть, – охотно закивал его товарищ, – Дом-то у нее большой будет. Вот и приютила по случаю. Мужика такого здорового с дочкой.

Дочка то как раз только что из почты выскочила. Не видел, что ли?

– Краем глаза, – пожал плечами Полоцкий.

– Ну, так вот, – продолжил его товарищ, – Приютила, значит. Говорят двести рублей в день берет, но то, конечно, брешут. Сам-то я мужика этого не видел, только дочку. А вот жена рассказывает, мол, мужик статный, добропер…, тьфу ты, добропорядочный. Вчера вот весь день дрова колол, потом баню топил. На зэка не похож, одет добротно, только вот, жена говорит, с лицом чей-то, то ля шрам, то ля еще что.

А дочурка вроде как симпатичная, да приветливая и вежливая.

– Шрам говоришь? – пробурчал Семен, непроизвольно оглядываясь вокруг, – Ну-ну.

– А тебе чего? – прищурил глаз Виктор.

– Слушай Палыч, – проигнорировал вопрос Семен, – спасибо за приглашение и заботу, но некогда мне теперь рассиживаться. Ехать мне нужно.

– А голова? – удивился доброхот.

– А че голова? До свадьбы заживет, – отмахнулся Семен.