Волкодлак на службе у Лешего

Только он самый высокий и худой из троих, да и к тому же практически голый. Его борода доставала до самого пола, и была похожа на банный веник, такая же жесткая и вся в листьях. Хорошо, что она скрывала большую часть оголенного дряблого тела. Нос у старика вытянутый, и похожий на огурец. А кожа темная, как угольки, которыми он злобно швырял в мальчика из печки-каменки в углу. Наполовину босой карлик торопливо набрал в черпачок прохладной воды из бочки, стоящей у входа. Затем он подбежал к хулигану и окатил его с головы до ног.

– Охладись-ка чуточку, братец!

Голый старик тут же исчез, а мальчик с карликом выскочили наружу. На лице пацаненка появилась сдавленная улыбка. Еще немного и он бы задохнулся в устроенной злым духом западне, поэтому его легкие усердно хватали свежий воздух. Он помотал влажными темно-каштановыми волосами, как делает мокрая собака. С виду он был доволен происходящим, словно жаждал приключений и новых эмоций. Что-то собственно подобное ему хотелось увидеть на лице карлика.

– Спасибо, батюшка Домовой! – сказал мальчик, в его озорных карих глазах все еще проглядывалась неугомонность.

Однако старичок ответил осуждающим взглядом.

– Я тебе сколько раз говорил не соваться к Баннику! Не любит он этого. Ему итак приходиться жить на отшибе, да еще и в таких условиях. К тому же характер у братца скверный.

– Мне поиграть с кем-нибудь захотелось. Болеть так скучно. Тебя и Дворовика не дозовешься. Папка с мамкой в поле, а отлеживаться в хате как-то не хочется.

– Не сидится тебе на месте. Банник мог тебя убить!

– Не убил бы. Зато он чуть не лопнул от злости. Кстати, куда пропал дедушка Дворовик? Он пытался мне помочь, но злыдень перед ним дверь закрыл и не пускал внутрь.

– Да схлопотал себе шишку на лбу и лежал тут плашмя на пороге. Сейчас видимо залечивает боевые раны у себя в конуре.

– А ты где пропадал? Почему тебя так долго не было?

– Долго?! Я тебе, что скакун княжеский? Торопился, как мог.

Старичок указал на босую ногу, от чего мальчик громко рассмеялся. Они медленно пошли обратно к избе, продолжая спорить о предыдущих проделках, коих накопилось немало у каждого. Постепенно Домовой стал более доброжелательным, увидев смех юного сорванца. Он его понимал, и очень сильно любил, словно собственного сына.