Андеграундный экскалатор бытия

Андеграундный экскалатор бытия

Любовь Кузминична Киреевская

Если свежая концепция с поп-артом в каждом крохотном пробеле с сочностью слагаемых, облизывающая ваше мировоззрение крупицами языка и ваш анти-регламент души, о котором вы можете не подозревать, как о беременности, то рано или поздно она/он возродится, это карусель для сознания, проверьте стошнит вас или нет, дорогие смелые и отважные!

Любовь Киреевская

Андеграундный экскалатор бытия

ГЛАВА 1. ЗНАКОМСТВО С ЕГО ВЫСОЧЕСТВОМ.

Случилось утро пресно и стерильно.

Треск матраса и завывающее одеяло, которое открывалось как врата купидона взмахом колена и голени – дружественно. Не удалось взъерошить паркет «топающими» ногами, когда он встал, он порхал. Его возможная-невозможная кротость и либеральность в нравах, академическая походка за халатом – тянущиеся трицепсы. В одеянии он скоропостижен на узнаваемость – волочится за кофе, который затопил свет. Быстро пропустив все утренние процедуры, которые можно перевернуть и переквалифицировать наизнанку, а после мумифицировать, но зачем его видеть обнаженным, тогда сотрется вся публицистика, останется ломкий текст или натура, которая отчаянно не дремлет, трепещет без правил – одурачивает. Он собрался на работу и так ловко подхватил невнятную мысль –надо ответить ей – она моя любимая пациентка, так что плевать на мороз и то, что нет перчаток, он читал ее сообщения. Его звали Александр Иванович Ковалев, а ее Настя. Она была полностью порабощена его не бросающимися оговорками или изъянами, которые она прелестно выравнивала. Их вообще-то не было, она их придумывала для придания несвойственной ему робости. Чтобы убрать излишнюю сытость им. Настя, правда, не знала, кто он ей. С одной стороны, он до жути обладает шармом и изысканностью, как мужчина. Но с другой стороны, более включенной с racio в отношениях – отсюда следует некая уязвимая раскрепощенность – так что между ними максимально объятие. Но больше ей и не надо, раз ему этого не надо. Они – одно целое – пакт. Александр Иванович ей как отец. Он такой нежный и потому ему покорны все поющие коты и ласточки, цепляющие листья. Он также отрезвляет ее точками, поставленными в конце предложения и кроме того злит ее до безобразия. С этого могут начаться мои кувыркания на кровати в том смысле, что я не нахожу себе места – швыряние ног и рук – выкидывание их как мяча, так что мое тело в баскетбольное кольцо – вкус смерти в такие моменты так прилипчив.