Андеграундный экскалатор бытия

С легкостью шиповника – завращались по своей орбите, то есть по контуру фантиками варварские слова – «Она несет какую-то чушь» – услышала дочь (Настя) робкое звучание неробким голосом, робким оно было из-за того, что телефон был приложен к уху очень крепко, мама не хотела, чтобы Настя все это слышала. Но это недоразумение было слышно, как вы поняли. Отец думал, что Настя ничего не слышит, никогда об этом не узнает. Затем он написал Насте – «Любимая дочка…» и так далее и прочее.

ГЛАВА 10. ЕЩЕ ХУДШЕЕ ОЩУЩЕНИЕ.

Настя растрепала все слова так, что ирокезное, причем грязное предложение – вся его структура была выпячивающейся и изломленной, ударом поражавшей – прыг-скок. Она вбила ему в самое сердце – бесцеремонно. «Вам плевать…» – рявкнула она пальцем по клавиатуре. И потеряла его терпение, милый нрав, которым он нежно бросался. Она утратила Александра Ивановича. И что? То, что она в нем нуждалась, он недоступный, как иначе? Несмотря на то, что она не помнит большую часть отношений с ним.

ГЛАВА 11. ЭСТ И прочие страдания.

Насте делали электро-судорожную терапию. Это крикливые стучания по вискам с разрядом тока и трубочкой-змеей во рту – романтика. Поэтому она ничего не помнит почти. Большинство воспоминаний поникли, их похоронили, скрытое сожжение. Кроме того, она лежала в психушке один день – забрызганные люди, ходячие как по трассе – осторожно и медленно, а потом вдруг быстро, когда объявляют обед.

ГЛАВА 12.

Кстати, прямо сейчас пришел «он» – кровный отец, его слова – «Привет, почему ты не на работе?», они составляли доли секунды. А пробыл «он» в квартире минут 40.

ГЛАВА 13.

Настя любит Александра Ивановича. Она уже сотворила место, где его упрятать. И мне, автору, кажется, что в этой любви присутствует эгоизм, как порождение и вдохновитель. Вот, что Настя однажды написала:

«Канонизировать эгоизм! Эгоизм – интерактивный пульт, как святой Моисей – gps для толпы кричащих от дикой концентрации желудочного сока.