Откровение и закат

*

Карл Краус

Karl Kraus

Убелённый первостоятель истины,

В хрустальный голос которого вдунул своё ледяное дыхание Бог,

Маг во гневе,

Чья голубая кираса звенит под пылающей ризой воителя.

Тёплый ветер

F?hn*

Плач на ветру ослепленный, лунные зимние дни,

Детство, робкий шаг замирает у чернеющей изгороди,

Звон протяжный к вечерне.

Поседевшая ночь неслышно приходит и медленно

Превращает боль и мучения каменной жизни

В пурпурные грёзы,

Чтобы снова и снова терновое жало пронзало гниющую плоть.

В полудреме душа растревоженная вздох из глуби своей испускает,

Тяжко ветер в древесных разломах гудит,

И плывёт видение скорбное матери

Колыхаясь от плача по лесу пустынному

Онемелой печали; ночь за ночью

Потоки из слёз, воспламенения ангельского.

Разбиваются детские мощи о голую стену: в серебряный прах.

*

•••

«В лирике Тракля очень мало реальных людей, а в его более поздних стихах их нет и вовсе.

Есть только очертания, фигуры, скелеты, фантомы и те, кто еще не родился. Эти проявления, как правило, находятся в движении – когда движение прекращается, происходит не просто потеря спокойствия, но порождаются состояния внезапного ужаса, страха или отчаяния. Это диалектическое движение или ритм в смене образов и есть именно то, что придаёт единство стихам Тракля как внутри самих себя, так и по отношению друг к другу».

    Лючия Гетси

Аниф

Anif*

Память: чайка, парящая выше небес омраченных

Той тоски что исполнена Мужественного.

Тихо под сенью осеннего ясеня ты обитаешь,

В холм погребенный измерения праведного;

Снова нисходишь по водам реки зеленеющей,

Как заслышится вечер,

Пение любящее; тёмная лань здесь навстречу ступает доверчивая,

Человек в сиянии розовом. Голубым напоенный предчувствием,

Челом ворошишь листву умирающую,

И матери лик воскрешается строгий;

О, как к потаенному в сумраке всё приникает;

Суровые кельи, убранство и утварь истлевшая

Древних.

Здесь до самых глубин сокрушается сердце Пришельца.

О, предначертания эти и звёзды.

Вина так безмерна Рожденного. О горе, этот озноб золотой, содрогания

Смерти,

Когда в грезах тоскует душа о свежайшем рассвете.

Неумолчно в ветвях сиротливых плачет птица ночная

Над поступью Лунного,

У самой околицы ветер поет ледяной.