Откровение и закат

Содрогаясь слепая малютка бежит по аллее,

А следом за ней вдоль стены ледяной тень её пробирается ощупью, в объятиях сказок и преданий святых.

Явлена лодка пустая, что под вечер по каналу чернеющему вниз устремляется.

Во мраке приюта старинного истлевают  останки людские.

Мёртвые сироты у садовой ограды лежат.

Из серых затворов ангелы проступают с крыльями осквернёнными нечистотами.

Из под их век пожелтевших сыплются черви.

Соборная площадь мрачна и безмолвна, как в дни детства когда-то.

На серебристых подошвах прошедшие жизни прочь ускользают

И призраки проклятых сходят к вздыхающим водам.

Белый маг в гробнице своей играет со змеями.

Над Голгофой безмолвно отверзаются золотые очи Господни.

•••

«Подобно сновидениям стихи Тракля имеют внутреннюю согласованность, то есть [для них характерны] настроение и тон, а не логика. Все уровни проявления эмоций, все настроения и оттенки чувств объективируются в образы. Эти образы играют роль метафор, которые раскрывают сущность единого „я“ среди [проявлений] множественного „я“ поэта, а также придают особый настрой ситуации, в которой [каждая] компонента индивидуальности обнаруживает себя».

    Лючия Гетси

«„Я“, испытывающее непосредственный опыт, и рефлексирующее „я“ несовместимы друг с другом, хотя принадлежат одному и тому же человеку. Это приводит к расщеплению сознания: „я“, которое ощущает природу во всем и себя во всей природе, постоянно выпадает „из этого высшего мира“ и встречает рефлексивное „я“ как двойника».

    Альфред Допплер

«Мы слышим голос незнакомца в стихах Тракля на протяжении всей его творческой жизни».

    Роберт Фёрмидж

Псалом

Psalm («Stille, als s?nken Blinde…»)

Затишье; словно Слепец у осенней ограды долу припал,

Взмахи ворон ощущая висками гноящимися;

Золотое затишье осени; лик отца в мерцании солнечном

Ввечеру деревушка дряхлеющая чахнет в буром покое дубравы,

В кузнице молот стучит докрасна раскаленный, сердце бьющееся.

Затишье; девица прячет свой лик гиацинтовый в истонченных ладонях

Меж дрожащих подсолнухов. Онеменье и страх

Что в глазах стекленеющих переполняют комнату меркнущую,

Старушечье шарканье, проклятья пурпурного рта ещё долго витают во мраке.

Неразговорчивый вечер с вином. С нависающей балки под кровлей

Пал ночной мотылек, словно нимфа в голубоватом загробье уснувшая.