Откровение и закат

Приумолкший пастух

Солнце вдаль провожает, что по  осеннему склону закатывается.

Голубое мгновенье – это проблеск души без остатка.

Проступает пугливая лань на опушке лесной

И покоятся с миром в долине

Колокольни старинные, деревушки угрюмые.

Всё смиренней теперь постигаешь промысел сумрачных лет,

Прохладу и осень келий пустынных;

И в священной лазури отдаётся со звоном светоносная поступь.

Тихо мается створка в окне приоткрытом; и слёз не сдержать

При виде погоста, на всхолмье ветшающего,

Поминаешь былое, преданья изустные; но, бывает, душа просветлеет нечаянно,

Вспоминая улыбку на лицах людей, дни весенние в сумрачном золоте.

•••

«По сути, можно выделить три образа, в которых формируется опыт предсуществования: образ ребенка, образ смерти и опыт сна. В детстве и смерти внутреннее и наружное, время и пространство представляют собой великое таинственное единство, в сновидениях противоположности жизни находятся в неустойчивом равновесии, и сохраняется возможность их нивелировать и погасить.

Но то, что переживается в волшебный момент [вдохновения] и обретает форму стихотворения, – это не сами детство, смерть или сон, а всегда только их образы; воспоминание о прошлом, ожидание будущего и метаморфозы текущего содержания сознания».

    Альфред Допплер

Из письма Г. Тракля

• 8 июля 1913 г.

г. Зальцбург

Людвигу фон Фикеру

«…Прилагаю к письму новую редакцию „Часословной песни“ – из полного мрака и отчаяния…» 

•••

«<…> Предсуществование <…> означало „ожидаемое мировое владение“ юности, предвосхищаемое „состояние мудрости века“, в котором можно мечтательно постичь и представить всю совокупность мира».

«Опыт предсуществования характеризуется не только переживанием приступа экзальтации и волшебной целостностью созерцания, но также исподволь усугубляет чувство вины: „Если отчуждение от мира привело к экзистенциальному концу мира, то отчуждение от „я“ – к экзистенциальному суду над человечеством“.

Развитие подобного опыта <…> приводит к серьезному творческому кризису <…> Георга Тракля».

    Альфред Допплер

Часословная

Stundenlied

Темными взорами созерцают друг друга влюбленные,

Златокудрые, лучезарные. В стынущем мраке

Истосковавшиеся руки сплетаются в хрупких объятьях.

Пурпурно разорваны благословенных уста.