Ночной Хозяин. Воля и Сталь

Сквозь узкие стрельчатые окна, расположенные на внутренней стене, проникали лучи заходящего солнца, слабо освещая комнату. В помещении было жарко натоплено, вместо камина к правой стене была пристроена массивная изразцовая анландская[5 - Анландцы – жители земли Анланд (Объединенные провинции), печи выложенные керамическими цветными плитками их изобретение.] (4) печь. Скорее всего, этот зал использовался семейством владетеля в качестве обеденного, но сейчас здесь было пусто. Прямо возле входа на стене висело ростовое посеребренное зеркало.

Оттавио встал перед ним и всмотрелся в свое отражение. Что ж, в свои сорок три зимы он выглядел не так и плохо. Невысокий, пять с половиной футов, немолодой брюнет. В курчавых волосах уже появились седые пряди. Кряжистая «крестьянская» фигура, намечающееся брюшко, чуть нависающее над ремнем. Черные глаза и смуглая кожа, нос горбинкой, на обветренном, покрытым сеткой морщин, лице выдавали в нем уроженца солнечного юга. Здесь, на севере, он резко выделялся на фоне анландцев, олиманнов и дойчей – исключительно блондинов, шатенов, рыжих, как ворон выделялся бы среди стаи голубей.

Морщась от боли, Оттавио стащил митенку с левой руки. Мизинец и безымянный палец торчали из ладони под неестественным углом и почти не сгибались. Ладонь пересекал бледный шрам, начинающийся от покалеченных пальцев и теряющийся под манжетом.

Оттавио провел левой рукой по периметру зеркала – слева направо, проделывая ладонью сужающуюся к центру зеркала спираль.

Зеркало оказалось не зачаровано.

Что было, на взгляд Оттавио, очень странно. Его милость гер Брюнне был весьма сильным одаренным, сложно предположить, что он не озаботился мерами элементарной защиты в своем собственном доме. Следователь поморщился – он не любил таких мелких несоответствий и неясностей. Обычно они сулили большие неприятности. Однако все эти странности придется отложить на потом.

Подойдя поближе к печи, он скинул на стол тяжелый вонючий плащ, отстегнул от пояса скьявону[6 - Скьявона – двусторонний прямой итальянский меч с очень развитой гардой, плотной корзиной, защищающей руку.

– Ваш глинтвейн, господин … – этот голос был женским.

Следователь вздрогнул и открыл глаза. Отобранный у печи огонь, изгнал ломоту из суставов и боль из старой раны на левой руке и продолжал разливаться по телу.