Ночной Хозяин. Воля и Сталь

Двигаясь словно во сне, Оттавио миновал деревню, накинул на плетень указанного не представившейся красавицей дома повод… когда он успел отвязать и взять с собой кобылу, он не помнил. Вошел в дом бабушки Ханны.

Изба Старой Женщины изнутри была просторной и светлой. Выкрашенные известью стены из досок, пучки пахучих трав, висящие под потолочной балкой, большая кирпичная печь в центре.

Когда ар Стрегон вошел внутрь, он словно очнулся. Камень в медной оплетке на груди превратился в осколок льда, однако Оттавио не видел никакой непосредственной опасности.

Бабушка Ханна действительно была старой. Она неопрятной, кажущейся чужой в этой комнате кучей расплылась по табурету, нависла над деревянной бадьей над которой чистила брюкву.

Сморщенная обвисшая кожа, редкие седые волосы, завязанные в узел на затылке, заплывшие жиром тусклые глаза, редкая щетина на подбородке и под крючковатым носом. Старая Женщина один в один походила на ведьму из сказок-страшилок, которые мать Оттавио рассказывала ему в детстве.

Злобно зыркнув на коронера и не дав ему даже раскрыть рта, она пролаяла:

– Чужак пришел. Незваный, не предсказанный. Не нашего рода, под покровительством чужих духов. Силой светишь. Чужак. Уходи. Бабушка Ханна тебя не звала.

– Эээ… – на мгновение Оттавио даже опешил от такого «теплого приема», настолько, что начал объясняться в стиле Барсука, – меня провела сюда.. ммм ваша ученица….

– Марта, – рявкнула старуха басом, – сука драная, кого ты мне притащила, прошмандовка?

Из закутка, находящегося за перегородкой возле печи, появилась дебелая зим сорока от роду крестьянка, одетая в мятое домашнее платье. Оттавио и Ханна уставились на нее: он – в крайней степени удивления, она – с нескрываемой злобой.

– Бабушка, – неожиданно высоким голосом проныла Марта, – я все время здесь была, не ходила я никуда, чего вы лаетесь?

– Дддевушка, красивая, коса у нее такая… и глаза зеленые.

После этих слов Оттавио, Бабушка Ханна и Марта замерли, глядя друг на друга. Оттавио тоже стоял, борясь с желанием развернуться и выскочить за порог, и молчал. Первой очнулась Старая Женщина.

– Марта, дура жирная, поди вон на улицу, – эти слова были сказаны уже без угрозы и надрыва, вполне спокойным тоном. – Ты, чужак, говори, чего надо.

– Хмммм.