Парадоксы интеллектуального чтива. Книга третья «Экономика России по Аристофану»

После отмены карточек в конце 1947 года (в дореформенных ценах) при зарплатах большинства городского населения в 800 рублей килограмм ржаного хлеба стоил 3 рубля, пшеничного – 4 рубля 40 копеек, килограмм гречки – 12 рублей, сахара – 15 рублей, сливочного масла – 64 рубля, подсолнечного масла – 30 рублей, мороженого судака – 12 рублей, кофе – 75 рублей; литр молока – 3—4 рубля; десяток яиц – 12—16 рублей; бутылка пива «Жигулёвское» – 7 рублей; пол-литровая бутылка «Московской» водки – 60 рублей.

Как видим, особо не попируешь….

И это только некоторые частности российского обогащения. Если денежная реформа 1947 года продемонстрировала растущую коррумпированность государственного аппарата при плановой экономике, то августовский кризис 1998 года наглядно показал размах коррупции в условиях дикого рынка. «Те, кто заранее получил доступ к информации о точной дате дефолта, смогли сколотить колоссальные состояния, – рассказывает депутат Госдумы Иван Грачёв. – Меня поразили суммы, которые перекочевали в карманы недобросовестных фирм и чиновников.

Нынешние «новые русские», несомненно, побили все рекорды своих исторических предшественников по эффективности «законных заработков». В результате имущественное неравенство в сегодняшней России достигло невиданного прежде уровня. Средний душевой доход 15% богатых в России в 10 раз выше, чем у 85% всех остальных российских граждан.

Привыкшее к уравниловке общество не имеет встроенных механизмов ограничения неравенства, и маятник по-прежнему попеременно движется то к казарменному равенству (в стабильной фазе), то к вопиющей нищете большинства на фоне сказочного обогащения немногих (в нестабильной фазе).

Наша психология считает, что в первую очередь богатеют те, в ком в меньшей степени развиты традиционные стереотипы поведения, люди, не получившие традиционного русского воспитания.

Что касается русских, то чаще других материального успеха достигают люди, в силу каких-то частных причин выросшие не в семье, а, скажем, в спортивном или музыкальном интернате или в какой-то иной необычной среде.

Похоже, что тут психологи не ошибаются, что как раз и раскрывает глубинную суть русского менталитета общинной уравниловки.