Парадоксы интеллектуального чтива. Книга третья «Экономика России по Аристофану»

Служив отлично – благородно,

Долгами жил его отец,

Давал три бала ежегодно

И промотался наконец, —

писал Пушкин об образе жизни Онегина-старшего. Младший, судя по роману, продолжил традицию.

Европейцы с детства знали, как жить в соответствии с достатком. Если доход, скажем, тысяча гульденов, то положено иметь свой дом, если пять тысяч – пару лошадей, если десять тысяч – большой особняк с фонтаном, а если миллион, то иметь коллекцию старинной живописи и проводить лето на Ривьере. Есть правила, как вести себя сообразно со своим богатством.

Можно много рассуждать на эту тему, а лучше один раз посмотреть на бытовую сценку фламандской семейной идиллии начала 16-го века.

Массейс (Меняла с женой 1520—1515 годы, Масло, дерево, 71х68)

Небольшая картина Квентина Массейса показывает, с каким благородством и достоинством ростовщик меняла с женой рассматривают доставшуюся им почти затак ценную брошь. Я думаю, что Крамской или Репин изобразили бы русского ростовщика, с которым русская интеллигенция имела «частое несчастье» общаться, совсем в другом физиономическом ракурсе.

Но психология психологией, а мы сейчас говорим о богатстве…….Русские же не умели и не умеют быть богатыми – в обществе отсутствовали стереотипы поведения богатых людей. Этих правил нет и сейчас. Достаточно посмотреть российские фильмы-лубки якобы о жизни «новых русских», чтобы убедиться – представления населения о богатстве не изменились с XIX века, когда крестьяне искренне полагали: «На царе-батюшке золотые лапти, бархатные обмотки, везде зеркала да мебель магазина».

Этот прообраз богатого человека генетически заложен в психике россиянина. Прохоров правильно подмечает, что по-настоящему богатых людей до XVIII века было всего-то несколько сотен семейств, на протяжении большей части XVIII – несколько тысяч.

Общество жило по своим российским общинным понятиям.

Западных наблюдателей всегда поражало то обстоятельство, что при небольшом (почти единичном) для любой местности богатого, по меркам Европы, князя, его крестьяне жили заметно лучше, чем крепостные в Европе.

Откуда им было взять адекватный западному богатству образ жизни? Тем более, если на такую ситуацию исторически накладывается сталинская эпоха мирового социализма. «Желания людей становились все более непритязательны, – пишет Е. Ю. Зубкова о сталинской эпохе, но эти слова характеризуют отношение к богатству на всем протяжении русской истории.