Разноплодное деревце. Сказки-притчи из породы сказок-крошек

Села передохнуть, осмотрелась и сказала:

– Повезло вам! Так близко к небу живёте.

Полетела птица дальше вверх, а кругодыры подняли вслед за ней головы – и заметили НЕБО.

Человечки с дерева Оаия

На дереве Оаия росли человечки. Они созревали и спрыгивали на землю. И тут же начинали выяснять, кто с какой ветки. Даже дрались иногда.

Дерево Оаия огорчалось, и соки в нём шли медленнее. Особенно к тем веткам, на которых вызрели самые крикливые человечки.

Но крикуны об этом и не догадывались.

Зеленушка

Одно зеленоватое привидение пугало всех подряд. Появлялось и днём, и утром, и на улице, и в магазине.

Люди пугались и бежали кто куда.

Другие привидения упрекали Зеленушку:

– Не пугай всех подряд, вон какую панику устраиваешь…

– А я в людей не верю! – отмахивалось привидение.

Кончилось тем, что и люди перестали в него верить, а без этого привидения чахнут.

Рабобо и Улала

Рабобо работал день и ночь. И на каждого смотрел с подозрением: мешать ему будут или помогать.

А потом появилась Улала. Никто ещё так не мешал Рабобо работать.

Но он от неё не убежал, а наоборот: полюбил её и женился на ней.

И всегда приговаривал:

– Помешай мне работать, помешай!..

Дом масок

Был такой Дом масок. В нём работал миллион людей. Входя туда, каждый должен был надеть маску, а выходя, оставлял её на вешалке.

Однажды ночью Дом качнуло землетрясением, маски попадали и перемешались.

Но у многих маска давно отпечаталась на лице. Эти наутро легко отыскали свои маски и пошли работать.

А остальные обрадовались и разбежались.

Божья коровка Пятнашка

Самую весёлую из божьих коровок звали Пятнашка. Она обожала играть и больше ничем не занималась.

– Как тебе не стыдно бездельничать! – сказал ей строгий жук Дормидонт. – Хоть бы молоко давала, как другие коровы.

– Я не простая коровка, а Божья, – ответила Пятнашка.

Живот с пристёжками

Начальник по прозвищу Гурзуф хотел выглядеть солидным. Отправляясь на работу, он пристёгивал себе большой нарочный живот. Все думали: «О, какой большой начальник!» – и слушались его.

Но однажды пристёжки испортились, и живот перестал отстёгиваться. «Вот и хорошо, – решил Гурзуф. – Теперь меня и дома будут слушаться».

Но не угадал.