Русское воскрешение Мэрилин Монро. На 2 языках

Not yet reaching them I stopped and softly said, “I do not imagine how police would go with this case, but in your shoes I’d have insisted on all analyses done including the contents of his stomach. I cannot exclude homicide.”

Fomin just nodded and said loudly, changing his tone with druzhiniki nearby: “Don’t bother with it, police will do their job, concentrate on more important matters. Since he was a foreigner, police will do everything it should do. Poor Sergey, what a pity! Our poet arrived in this country just a month ago… Because you will work with us you should know – in a few days very important events will take place in Moscow.

Когда я выходил из подъезда, за моим Харлеем остановилась белая Газель с красными санитарными крестами. Из нее вышли двое крепких мужичков в темно-синих халатах и со следами частого употребления алкоголя на лицах.

Я садился на свой мотоцикл, а за моей спиной в кабине «Газели» зазвенел мобильный телефон, и водитель повел какой-то разговор. Потом водитель высунулся в окно и крикнул входившим уже в подъезд санитарам:

– Эй, вы недолго там! Сейчас позвонили – еще одного забрать по пути надо. Больше недели в квартире пролежал, только нашли. Тухлый, говорят, сильно.

When I stepped down from the entrance to my Harley, a white van with red sanitary crosses just parked nearby. Two huge men, with traces of frequent use of alcohol on their faces, got out of it. Sanitary ambulance, called in Moscow trupovozka, dead man’s carriage, arrived to take our Sergey to the morgue. I got on my motorcycle, and heard behind my back the telephone rang in the van. The driver briefly discussed something, and then he stuck his head out of window and shouted to his men entering the building, “Hey, hurry up there! Manager just called, said one more to take on the way.

3. Киллер Ребров / The Killer Rebrov

Иван Ребров проснулся, как всегда, слишком рано, еще не было шести. Когда бы он ни ложился и не засыпал, трезвый или, чаще, пьяный, просыпался он в это время. И не знал, куда себя девать, особенно в последние годы.