Аттиконн

Вот, что увидел парнишка: путник был одет в очень тёплую одежду, всюду подбитую мехом (летом-то?);на предплечьях и сапогах виднелись стальные вставки в форме причудливых узоров; на левом бедре висели две сабли, одна нормального размера, другая поменьше, почти как кинжал, но чуть длиннее; на правом бедре висели разного рода мешочки, сумки; волосы его были длинные, цвета выпавшего снега, сверху они были заплетены в три, закинутые назад, косы, которые на затылке сплетались в одну длинную, до низа лопаток, косу, по бокам и сзади всё было сбрито наголо; борода молочного цвета, в которую вплетены множество железных узорчатых бус; левый глаз был слепой, у правого радужка была светло-серой, почти белой, так что из дали могло показаться, что у путника вовсе одни белки; кожа на лице была гладкой, словно поверхность воды в безветренный день, и только еле видный шрам, нарушающий своим присутствием такую чистую картину, виднелся под левым глазом.

«Да, странный мужик. С севера наверное. Может, вояка какой.«Так заключил парнишка, после всего подмеченного в путнике. Спустя пять минут он и вовсе забыл о нём, поддавшись тому приятному ощущению, которое появлялось в нём в корчме «Старый Древ».

– Так что вы хотите? – спросил корчмарь.

– Переждать ночь. – ответил путник.

– Ну у нас здесь не постоялый двор. Вам бы дальше по улице, там есть.

– Мне сойдёт и корчма. Я сяду вон там. – сказал путник и показал на столик в углу. – А ты принеси пива, да лучшей похлёбки, что у вас есть.

Путник направился к столику, сел.

Охватил взглядом зал. Столики по углам были не заняты, кроме того, за каким сидел он. Посреди зала, стоя тесно к друг другу, располагалась четыре длинных стола. За ними сидели радостные люди, они пили, ели, смеялись, говорили.

– Так слышал, что с Анкой-то приключилось?

– Нет, шо?

– Так пропала и хер знает куда. Говорят утром, с петухами, вышла и всё. Пропала.

– Так когда это было-то? Вчера видел её.

– Так сегодня и было.

– А шо пропала-то? Мож пошла за грибами, дак не вернулась ещё.

– Не, не могла она. Она ж без мужа, ну ты знаешь. У неё дети: старший, не помню скок ему, да и младшенький-так он ещё младенец. Так что не могла она так на день уйти-то за грибами. Но это не главное. Главное, что видели вчера, как заходил к ней кто. И, говорят, остроухий был.

– Брешишь.

– Да говорю тебе. Мне старуха эта, Пронья сказала. Соседка-то Анкина, видела-то.

– Да, чушь это. Смотри, завтра уж дома будет.

– Нет же.