Обойтись без Бога. Лев Толстой с точки зрения российского права

В солдате два существа – казенное и своё собственное… Работать над развитием первого и быть крайне чутким ко второму существу – обязанность каждого военного, на которого подчинённый смотрит как на начальника и человека» (Лоссовский. Забава и дело в казарме // Быт русской армии XVIII – начала XX века. М., 1999).

Капитан Яцевич, к сожалению для себя, в качестве единственного способа общения с подчинёнными выбрал их ежедневную казарменную муштру. В очередной раз ротный писарь, по собственным словам, уже успевший выпить около литра водки, за очередное появление в пьяном виде на службе был отправлен в карцер; вдобавок ко всему офицер приказывает выпороть его после окончания ротных учений.

Арест писаря и воспитательная экзекуция поручены фельдфебелю Бобылёву, что особенно обидно – отношения с ним у Шабунина тоже не сложились. Дальше – больше: возмущённый проявленной к нему «несправедливостью» солдат неожиданно бросается на своего командира со словами: «За что же меня в карцер, поляцкая морда? Вот я тебе дам!», после чего сильно, до крови бьёт командира по лицу.

Яцевич в этот же день подаёт на имя полковника Юноши два рапорта: о проступке подчинённого и о полученных командиром роты увечьях. Докладным этим дан ход, и принятое решение по делу нам уже известно: на основании ст. 604 Военно-полевого устава рядовой Василий Шабунин был предан военно-полевому суду.

Буквально на следующий день после описываемых событий в гости к графу Толстому в Ясную Поляну приезжает хорошо знакомый Софье Алексеевне Толстой подпоручик 65-го полка Г.А. Колокольцев – сын отставного подполковника гвардии Аполлона Колокольцева, который когда-то учился в кадетском корпусе вместе с её братом Александром Берсом. Колокольцев рассказывает Льву Николаевичу о происшествии в полку и, зная о его личной общественной позиции, предлагает тому взять на себя защиту рядового Шабунина в военном суде.

Граф относится к такой просьбе достаточно ответственно; будучи офицером в отставке, он прекрасно понимает, что особых надежд на оправдание солдата за подобное преступление нет, судить того будут на основании «Полевого уголовного уложения для большой действующей армии» – этот документ входил в Устав полевого судопроизводства, принятый ещё в 1812 году, накануне Отечественной войны (ПСЗРИ. Т. XXXII. № 24975. С. 80–84).