Возвращение к Истокам

В этих жестах нет ни гордыни, с ее неизменным чувством превосходства, ни возвеличивания себя по средствам унижения всех других существ, ни самолюбования. О, эти два такие разные проявления затейницы Природы просто воздают должное совершенству другого не претендуя на первенство, даже не думая очернить себя подобными мыслями. Они живут, каждый своей жизнью и не пытаются соревноваться, ибо понимают – это глупо. Каждый уже прекрасен и совершенен там, где он впервые увидел свет и где ему надлежит быть. К чему тут говорить о превосходстве?

На первый взгляд может показаться, что берег совершенно дикий.

Что его обитателями могут быть лишь мелкие животные, да насекомые, которым тут истинное раздолье. В некотором роде так и есть. Берег сейчас совершенно пустынен.

Но вот в один миг что-то вдруг меняется. Словно бы из ниоткуда над землей появляется свечение. Оно искрится и переливается, словно бы пульсирует в собственном ореоле ярчайшего света, источником которого является оно же само и в то же время замыкается в себе же.

Этот фосфоресцирующий небольшой сгусток плавно подлетает к холму, возникая будто бы из воздуха, так как если бы точно знал для чего и зачем здесь появился.

Отделяющиеся от него потоки мягкого света касаются травинок, озаряя их; словно бы наделяя их еще большей красотой, нежели той, которой они обладали до этого. Все вокруг словно оживает и с величайшей радостью тянется к мерцающему огоньку, разбавившему их компанию своим появлением среди них. Словно давно ожидаемого и горячо любимого друга, который надолго покинул их, встречают они разумное существо, дарящее им свою любовь, ужасно соскучившееся по здешним местам.

Светящаяся энергия невесомо касается земли, а в следующих миг изящная, белая ножка мягко ступает на зеленый ковер. В пространстве вырисовывается маленькая, хрупкая фигурка девушки. Каштановые кудри рассыпаются плащом по округлым плечам. Большие серые глаза смотрят на мир из под сени пушистых ресниц и такая отрада, такое благоволение читается в них, что не описать словами.

Наконец-то она может свободно вдохнуть, расправить плечи, пронесшие груз множества обид и тревог, выпрямить грудь. Наконец-то ничто больше не держит ее, ничто не стесняет. Она вернулась. Она здесь. Она прибыла домой.

От этой мысли ее аккуратно очерченный ротик с чуть более пухловатой нижней губой расплывается в счастливой улыбке, на глаза наворачиваются слезы. Но нет привычной боли, тоски, ничто не тяготит сердце, заставляя его стенать.