Каникулы разума. Колдовство, ведьмы, одержимость

Договор Грандье, или магические знаки, посредством которых он отдал себя Вельзевулу, был таков: «мой господин и Повелитель, Люцифер, я признаю тебя своим Богом и обещаю служить тебе всю свою жизнь. Я отрекаюсь от всякого другого бога, Иисуса Христа и всех других святых; от католической Апостольской Римской церкви, ее таинств, со всеми молитвами, которые могут быть сказаны за меня; и я обещаю сделать все возможное зло. Я отрекаюсь от святого масла и воды крещения вместе со всеми заслугами Иисуса Христа и его святых; и если я не буду служить тебе и поклоняться трижды в день, я оставляю тебе свою жизнь как должное».

Эти символы были признаны как находящиеся в собственной руке Грандье.

Теперь вот вам образец другого рода договора или магического заклятия. Он состоял из плоти детского сердца, извлеченной на собрании магов, состоявшемся в Орлеане в 1631 году, пепла от сожженной святой облатки и еще чего-то, что я не могу назвать даже из самых скромных соображений приличия.

Самым убедительным доказательством вины Грандье является то, что один из дьяволов заявил, что он отметил его в двух частях его тела. Глаза Грандье были забинтованы, и восемь врачей осмотрели его, сообщив, что в каждом месте они нашли по два следа, что они воткнули иглу на глубину одного дюйма так, что преступник не почувствовал ее, и что кровь не пошла. Теперь это будет решающим доказательством, ибо как бы глубоко ни была погружена игла в такие знаки, никакая боль не причиняется, и никакая кровь не может быть извлечена, когда они являются магическими знаками.

Но если дьяволы, одолеваемые экзорцизмом, временами давали показания против преступника, то другие, казалось, сговорились еще больше очернить его под видом очевидного оправдания. Таким образом, некоторые из бесноватых высказались в его пользу, а некоторые даже дошли до того, что признались, что оклеветали его. Да и сама настоятельница однажды, когда г-н де Лобардемон был в монастыре, разделась догола, накинула на шею веревку и со свечой в руке простояла два часа посреди двора, хотя шел сильный дождь, и когда дверь комнаты, в которой находился г-н де Лобардемон, отворилась, она бросилась перед ним на колени, объявив, что раскаивается в преступлении, которое совершила, обвинив Грандье, который был невиновен.