Месть обреченных

Медленно повернувшись, он, как в тумане, увидел, что парень, откинувшись на дубовой скамье, прислонился к стене и тихонько щиплет струны своей бандуры. Шлюхи устало облокотились на стол локтями, делая вид, что внимательно слушают. Они явно устали терпеть причуды клиента и ждали, когда же он напьется до потери сознания и потащит их, наконец, к себе. Вся небольшая публика, состоявшая из Конрада, Тиля, нескольких усталых стражей и трактирщика, бросили тихие беседы и свои дела и стали прислушиваться к песне. Конрад впервые слышал ее.

Звучат шаги во тьме полночной,

Тяжелым камнем на душе

Лежит сундук, что заперт прочно,

И не откроется уже.

Я знаю маленькую тайну,

В нем искра жаркого огня.

Я знаю, что мечом хрустальным

Придет любовь убить меня.

Голос у паренька, конечно, не являлся безупречным, но для неискушенного слушателя был более чем хорош. Главное было в том, с каким чувством, с какой глубиной парень переживал свою незамысловатую, но лиричную песню. Именно, не пел, а переживал! А то, что песня была совсем не знакома никому из присутствующих, было совершенно неважно.

Парень, закрыв глаза, старательно распевал припев:

Но счастлив тот, кто муку тяжкую изведал,

И счастлив тот, кто горе испытал.

А я в колючей тьме не видел света,

А я любви своей напрасно ждал.

Конрад вдруг понял, что песня, словно о нем написана! Его пробрала дрожь, а хмельные черные глаза стали влажными. Он старался не смотреть на Тиля, чтобы тот не посмеялся над его минутной слабостью, но потом понял, что товарищ тоже слушает очень внимательно, покачивая коротко стриженой светловолосой головой.

Как надоело жить в обмане,

В плену тупого бытия.

Но верю, светлый миг настанет -

С любовью повстречаюсь я.

Она чиста, она порочна!

Однако знаю я одно.

В раю не буду – это точно,

В аду же я давным-давно! Но, но…

Парень на секунду замолк, словно собираясь с силами, и буквально выдохнул слова припева, после чего уронил голову на грудь и заснул.

Шлюхи осторожно подняли растрепанные головы со стола и стали воровато осматриваться. Одна вдруг крепко обняла спящего менестреля и легонько потормошила его. Убедившись, что певец лыка не вяжет, девица потихоньку встала из-за стола, потянув за собой полупьяную товарку. Но от наметанного глаза Конрада не ускользнул тот факт, что на поясе парня остался болтаться пустой шнурок.