Инстинкт просвещения

Троицкосавск в 1874 году / и был призван на действительную службу / из караула Киран в 1895 году”. / Цибиков задумался. / Его теперешнее жилье походило на скворечник. / Позади дома был разбит жалкий огород», – чем не проза? Да ничем не проза. «По утрам полосатые дети молча щипали сорную траву. <…> На свет луны, падавший в единственное оконце, старались не наступать». Конечно, я ничего не знала о Цибикове до этого стиха. И совсем не уверена, что речь в нем именно о Гомбожабе Цыбикове.

Аюшеев мягок в интонациях и почти исключен из стихотворений сам. Это, безусловно, лирика. Но в ней едва уловим автор. Всего одно любовное стихотворение, да и то я могу ошибаться («То есть ты, как озеро или река…»). Редко появляющийся и сильно стертый биографический план стихов. Ни ярости, ни жалобы, ни страха смерти, ни осуждения, ни болезненного сострадания – «Живите, как хотите». Пожалуй, мир и покой, наконец наставший: «Ну пусть мы такие корнеплоды, / пусть наша форма зоо была, / но чувства-то мы имели из книжек / и к ним простирали свои вымышленные тела».

Чем закончить маленький сибирский обзор с такой выборкой, как эта? Общую мысль позаимствую у Булата Аюшеева, лучше сформулировать не получится:

И Ольга Смолина,

Учительница Выдринской школы,

И Иван Геймур из Култука,

И Виктор Чижиков из поселка Селенгинск,

И Папирняк Михаил Степанович,

Автор книги «Они сено не косили»,

Тоже написали хорошие стихи.

«Октябрь», 3,2015

«Плюсовая поэзия» плюс рецензия

Воздух на солнце прожарен, пух тополиный мелькает:

– Где же твои вологжане?

– За гаражами под облаками на молоке с мотыльками.

    Ната Сучкова

В Вологде есть памятник Рубцову, остро-тоскливый. Он стоит в начале сквера, сквер у него за спиной, перед лицом – бессмысленные строения и ресторанпоплавок, по правую руку крутой берег и река, по левую – проезжая часть.

В Вологде есть памятник Батюшкову, мучительно-странный.