‎Красавица и чудовища

Тогда она смогла бы сама диктовать условия – официально отдать все полагающиеся слова почестей, не будучи в юрисдикции империи, а став чужим вассалом. Выдать семьям погибших положенные наделы, а не просто деньги. Не она придумала правила.

Но, все же, эта убежденность становилась все более хрупка.

– С чего мне верить тебе? – зачем-то спросил Жерар.

– Мой бывший второй старший брат, – сказала Элиза отстраненно, – нашел себе любимую в деревне. Он даже убедил папеньку взять ее в поместье, сойдясь на том, что в будущем она станет его фавориткой и брака не будет.

В противном случае, он грозился отречься от фамилии. Он был искренен, он был будто бы очарован ею – единственной, кто не замечал его красоты и богатства.

– К чему это? – подозрительно спросил Жерар наконец опуская оружие.

– Он попросил меня сдружиться с этим отребьем, благо она была моего возраста, – брезгливо бросила Элиза, – настолько он был глуп. Разумеется, я постаралась помочь бывшему брату. Я сделала все, чтобы эта простушка не забывала своего места и своей природы.

Чтобы этот цветочек оставался тоненьким душистым сорняком. Хотя я с самого начала знала исход. Как я ни старалась, ее слишком хорошо одевали и кормили. И вот она однажды призналась ему в любви и благодарности.

Элиза подняла глаза к луне:

– Я ненавижу любовь. Перед ним оказалась приодетая, безродная, ничему не обученная, напудренная, но грубоватая, ромашка с еще не выветрившимися нотками навоза. Не неповторимое колючее и волнующее безымянное создание посреди буйного дикого поля, а второсортная ромашка среди обольстительных сочных роз, на века укоренившихся в невероятно ухоженном саду придворного мира.

Я рада, что никогданикого не любила.

– Селин… – Жерар поежился от тона, каким были произнесены ее последние слова.

– Пойдет со мной, – оборвала Элиза, – вы – следом. Прихвати своих егерей, если сможешь. Надеюсь… в дальнейшем в тебе найдется достаточно разумения, чтобы не повторить судьбу моего бывшего второго старшего брата.

– Вы его убили? – почти шепотом спросил он.

– Нет. Что за вопросы?! – возмутилась Элиза.

11

Ночная дорога к замку выматывала еще сильнее, несмотря на одолженных Жераром лошадок. Элиза толком не училась верховой езде. Ее сонный пегий конь все норовил отстать от лошадки впереди, несущей Селин и Марию. И никаких угроз и понуканий, чтобы прекратить это безобразие, оказалось недостаточно – животное поминутно забывало, что на нем едет не кто иная, как наследная баронесса Бенуа.