‎Красавица и чудовища

– Позвольте возразить, госпожа Бенуа! Не больная! Ведь столько всего пропадает! С Жака я изо всех сил старалась ничего не брать! – упавшим голосом, но все еще с надеждой сказала Полли.

– Ты точно больная, – жестко перебила Элиза, – но, к сожалению, сейчас тебя нельзя излечивать. Не замечаешь, что ли, в каком я виде? Помоги мне переодеться наконец. И иди…

– Идти?! – тихо вскрикнула она, – а как же ваш багаж, госпожа Бенуа? Вещи нельзя оставлять. Это все, что осталось! Ваши деньги за… за… забрали…

Она вдруг надрывно разрыдалась:

– Все мои…

– Мне нужно приказывать дважды? – спросила Элиза, – немедленно помоги мне переодеться.

Повернувшись спиной, Элиза села на камень. Она ожидала.

Последние наблюдения свидетельствовали о том, что лишь безумцы и фанатики отчего-то были неподвластны волшебству великой ведьмы. Вернее, их заблуждения, кажется, лишь укреплялись. Еще наблюдения свидетельствовали о том, что серебристый не солгал. Жак был мертв. Он полулежал, прислонившись к стене.

– Это глупое решение, – сказала Элиза не оборачиваясь, когда тень пригнувшейся Полли поравнялась с ее собственной, – при мне нет денег.

Элиза практически кожей чувствовала нож, зажатый в руках Полли. Она откинула волосы со спины и нетерпеливо постучала пальцем по ряду завязок на платье:

– Но… госпожа Бенуа, вы все равно умрете, – заикаясь сказала Полли, – весь город хочет вас убить.

– Не первый и не последний, – фыркнула Элиза, – у меня здесь мало слуг.

Спину пронзила боль, но не от ножа Полли. Расходящаяся под завязками ткань содрала коросту с полученной при падении ссадины. Не верилось, что это произошло менее суток назад, но тело ничего не забыло.

Если думать трезво, все шло достаточно неплохо. Феону можно было пока не вовлекать. Сильфид вряд ли солгал о том, что она осталась жива после операции. Лишь бы Селин помогла с возвращением в замок. Тогда, будучи уже при всем параде и с Марией, она смогла бы склонить лорда на свою сторону.

Жаль было лишь то, что при ней не осталось никого годного защищать.

Они всегда умирают. А теперь нельзя было даже расплатиться с Жаком – Полли украла бы и посмертный дар, реши она оставить что-то бездыханному телу. И ведь избавляться от этой вороватой служки сейчас тоже было нельзя – иначе осталось бы еще меньше пешек.