‎Красавица и чудовища

Оно должно было быть все так же свежо. На нем не было ни царапинки – ни от казненных рыцарей, ни, тем более, от неудачных венчаний или от того, что оставшийся род Бенуа приветствовал ее «ссылку» в Запретных Землях, а, вернее, приговор.

Ее рыцари не предали ее, так с чего появляться душевным ранам? Это дело их родных заливаться слезами на их могилах. Ее долг – лишь отдать требуемые правилами почести и заплатить им за службу достойную цену. Ни толикой, ни движением больше. Таков уж этот постылый долг. Произвести эти простые действия тоже по-своему очень сложно.

Элиза наконец нашла источник запаха – посреди библиотеки.

Ей стало не по себе.

Селин пыталась склеить вешалку. Запах был вовсе не похож на запах клея, но сомнений не было, варился именно клей. Вернее, сомнения были, но лишь в собственном рассудке. Вешалка была жива. Видимо, это и был тот камердинер, которого Селин разыскивала.

– Доброе утро, – проговорила Элиза борясь с нервным смехом. Ситуация была одновременно жуткая, комичная и трогательная, причем чересчур во всех этих смыслах.

– К… как вы себя чувствуете? – нашлась Селин, пытаясь прикрыть юбкой пациента.

Элиза лишь наклонила голову на бок оглядывая происходящее. Парочка раскрытых книг, лежавших у ног Селин, очевидно не имели никакого отношения к волшебству. Скорее всего, именно в одной из них нашелся рецепт клея или чего-то вроде.

Селин абсолютно точно было не место в замке.

– Я… – решила продолжить Селин.

– Могу дать тебе совет… – перебила Элиза, – или два совета. Или три.

– Как чинить мебель? – спросила она и тайком шепнула что-то вешалке.

– По этому поводу у меня есть только догадки, – протянула Элиза, – но если хочешь совет, то придется дать немного пищи и моему расследованию.

– А… Давайте позже? Вы не могли бы выйти?

– Сперва мне нужно поблагодарить тебя. Я отвечаю злом только на тупость, обман, излишнюю надоедливость и похоть, зло, трусость, предательство и устриц. Ненавижу устриц. А на добро я не отвечаю злом. Тебе нет нужды меня бояться. Я занимаюсь расследованием исключительно для своих нужд. Позволь, я выскажу первую догадку: тебе следует оставить камердинера в полном одиночестве.

– Нет, – понурилась Селин.