Полигон

Один из многих, разбросанных по всей Долине. Сделанный из неизвестного металла, с темной стеклянной верхушкой наверху, и высотой примерно в семь–восемь метров. Затемненная верхушка очень хорошо выделялась на заснеженных пейзажах гор. Ничего особенного в этих столбах нет, но как посмотришь – тут же становится не по себе. Будто бы он живой и сейчас заговорит. Ох, и не любил же их Ганс…

– Ну вот какого черта мы несколько раз в день устраиваем эти прогулки, командир? Тут кроме нас никого нет, никого никогда тут и не было со времен падения людей, горы никогда никто не мог пересечь, – сказал Фридрих, давний друг Ганса ещё с детского приюта.

– Рано или поздно имперцы выдавят эми с их земель, и они, не имея духа защищаться побегут к нам – кто по морю, кто через горы, – ответил ему капитан Скорцени, герой войны и мастер ратного дела.

– Они уже бегут и заселяют наши же города. Но не через горы. Да и к тому же на пути у них Альпия. И нам у Альпийцев много чему стоит поучиться – мало того, что они держатся особняком от всей нашей мирской суеты, так ещё и богатеют на наших же войнах и в миграционных вопросах они куда более компетентны…

– Отставить вопросы! Мы уже возвращаемся домой.

Даже у подходов к крепости было слышно отборную ругань матерых вояк. На стенах зашевелились: десять человек резво выбежали из двух конусообразных башен и заняли огневые позиции. В доли секунды они нацелили огромные, размером с человека, темные боевые луки на отряд разведчиков. «Никогда к этому не привыкну», – подумал про себя Ганс.

Чтобы избежать неожиданной атаки и проникновения в крепость, возвращающийся отряд должен был оценить обстановку вокруг и произнести кодовое слово. Конечно, это были свои, и их было прекрасно видно, но боевой устав строго предписывал именно это, а значит нужно выполнять. Именно из–за жесткой дисциплины своих армий королевства Южного союза и продолжают оставаться независимыми.

– Назовите себя! – крикнул солдат из башни, выглядывая из бойницы только темным шлемом с забралом.

– Ты снова потерял своего медвежонка, а, Арни?

Диким хохотом залилась стена, и строй, казалось бы, каменных солдат, стоящих на страже границы, приобрел оттенок человеческого, но тут же успокоился и вновь принял непоколебимый для себя вид: устав – есть устав. Ганс получил затрещину от командира, принял на себя его грозный взгляд и постарался сделать вид, что не будет так больше делать.

– Солнечное зарево, – прокричал командир.