Полигон

Он бесцеремонно бросил пленника в сугроб и стал откапывать люк. Наконец, откопал, открыл его и взял пленника на плечо и стал медленно спускаться. Сильный порыв ветра окинул его снегом и люк ударил его по голове, а пленника по спине, и они кубарем свалились с лестницы. «Сегодня однозначно не мой день», – саркастически подметил Ганс. Факел почти догорал, ему сильно повезло не остаться в темноте со своим спутником. Он поднял пленника на плечо и ощутил резкую боль в мышцах, снял факел и снова побежал.

***

"Ну и какой идиот придумал сделать потайной ход прямо с верхушки башни?" – выругался Ганс Винтовая лестница, очевидно, выстроенная внутри основной лестницы цитадели, была настолько узкой, что Ганс бросил пленника и тащил его волоком.

Каждый шаг по узкой винтовой лестнице, по которой он спускался пару часов назад, давался ему с большим трудом. Казалось, ещё один шаг и – он умрет. «Ноги будут болеть неделю, не меньше», – подумал про себя Ганс.

Наконец, заветная маленькая дверь в кабинет командира, с ведущей к ней грубой маленькой лестницей.

Ганс ударил в неё три раза. Ожидание томительно. Он стал бить ещё с большей силой и дверь отворилась. Его встречали командир и капитан удивленными взглядами. Он ворвался в кабинет и бросил пленника на пол, снял свои разодранные перчатки и вытер пот со лба, размазав кровь с рук по лицу.

– Что там произошло?

– Дерьмо, – сказал Ганс, тяжело выдохнув и оперившись руками на свои колени, всё ещё тяжело дышал, не в силах отделаться от потрясения.

– Аккуратнее с выражениями, солдат, – осёк его командир гарнизона.

– Это не выражение. Это ситуация, и я в неё вляпался. Сейчас… отдышусь только.

Ганс снял пояс с сумками с пленника и вывалил трофеи на стол командира. На стол упала маленькая книжка, разведчик взял её в руки.

– Паспорт? Что такое паспорт? И что это за странная птица?

Капитан обыскивал пленника, судорожно что–то приговаривая себе под нос, а Командир лишь снял с себя кольчугу, открыл окно и закурил самокрутку.

Ганс открыл новоявленный паспорт и на самой первой его странице, выронил его и сделал шаг назад по старой армейской привычке, видя неизведанное, сразу потянувшись к мечу. Помотав головой, набравшись смелости и воздуха, он снова взял его в руки и присмотрелся получше. На первой странице была маленькая картина, как бы вырванная из мира. Будто бы человек мог бы столь красочно нарисовать то, что видит глазами, ибо краски картины полностью повторяли человеческое зрение.