Царевна-целочка

Смена у него сегодня.

– А я думал, вместе посидим… Водчонки вон ему хорошей притаранил.

– Обойдётся! Сами выпьем, – фыркнула Виктория Сергеевна. Водку сунула в морозилку, вино поставила в дверцу холодильника. – Я вообще, если честно, не хочу, чтобы ты с ним общался.

– Это почему?! – изумился Аристий.

– По кочану. И по капусте.

– Это не ответ. Уж изволь ответить, мамуля! – сказал сын требовательно.

Мать сняла с крючка разделочную доску и принялась резать сыр.

– Я жду, мама!

– Что ты ко мне пристал, – громко вздохнула та.

 – Он сноб, мудак и ханжа. Поэтому и не хочу.

– Да ладно тебе, нормальный чел! И уж точно не мудак!

– Неловко мне за него как-то. Кринжую, как вы сейчас выражаетесь.

– На хуя ж ты замуж за него вышла и живёшь с ним?.. – искренне удивился сын.

– Обычная история – сначала кажется интересным чел (мать язвительно выделила это слово интонацией), появляется симпатия, что-то вроде любви даже… а потом всё как обычно, начинаешь видеть истинную суть человека.

Мудак, жупел и просто гондон. Как-то так. – Она порезала весь кусок пармезана одинаковыми тонкими ломтиками. – Что живу с ним: сила привычки и леность к переменам. Что расписалась, тут хуйню сваляла непростительную – в третий раз на грабли наступила и нет мне оправдания. Бес попутал.

– И всё равно, как бы там ни было – он хороший человек, – заявил Аристий убеждённо.

– Наверное. Но не снобом, не мудилой, не фарисеем это его не делает.

– С фарисеем – это ты уж совсем загнула, мамуля, – заметил сын.

– Отъебись, дитя, – ответила мать. – Как думаю, так и говорю.

– Хорошо. Отъёбся. Я в душ схожу, пожалуй. Взопрел, как мышь.

– Сходи. Но лучше – отъебался.

– Не факт, что лучше, но хорошо – отъебался. Полотенце дашь?

– Моё возьми. Красное, махровое.

Аристий вышел из ванной препоясавшись широким и длинным полотенцем; длинные прямые ноги, широкие плечи, плоский как доска живот. Виктория Сергеевна подошла к нему вплотную и вампиршей впилась губами и языком в шею сына.

– Я думал, мы с этим уже закончили, – промолвил сын сколько возможно спокойнее, млея и <…>.

– Мы только начали, – мать оторвалась от шеи и сдёрнула на пол полотенце. – Зачем же ты в душ пошёл, если так думал?

– Не поверишь, но я действительно упарился…

– Не поверю! Хотя, может, и поверю, но в душ ты пошёл не поэтому!

<…>

Входная дверь почти неслышно открылась, и в квартиру вошёл формальный отчим Аристия.