Бремя неспящих

 – А потом побеседуем на эту тему. – Разбежался по мелководью и плашмя плюхнулся в воду, словно кусок скалы. Фиванец, немного подумав, последовал его примеру.

Выйдя на берег, Каллон извлёк из-под своего щита две смены одежды – два хитона и два гиматия.

– А ты запасливый, – молвил Аристокл, принимая одеяние.

– Конечно, – деловито откликнулся Каллон.

– Прогуляемся? – спросил лакедемонянин, облачившись в простой льняной хитон и серый гиматий с золотой пряжкой на правом плече; Аристоклу достался гиматий светло-жёлтый.

Друзья медленно пошли вдоль залитого лунным светом берега, прочь от места битвы.

– Сегодня я ухожу из Аттики, – сказал Каллон. – Советую тебе сделать то же самое. И лет пятьдесят-сто здесь не появляться.

– И куда направишься?

– Не знаю ещё. Может, на Крит. Или на Лесбос, – лаконец хмыкнул. – Посмотрю, какие там женщины неприступные.

– Перед тобой точно не устоят, – заметил Аристокл. – А я, пожалуй, вообще из Эллады уеду. Куда-нибудь подальше.

– Слушай, фиванец, напоследок я ещё раз хотел бы поговорить с тобой, – серьёзно, растягивая слова, произнёс Каллон.

 – Я многому тебя научил, многое рассказал. Ты спрашиваешь, как с этим жить? По-моему, надо просто жить. Не мы это выбрали, мы стали ламиями не по своей воле – такова наша судьба. Да, так уж получилось, что мы не люди, нелюди. Да, чтобы существовать, мы должны пить кровь. Иногда мы вынуждены убивать – или убьют нас. Но подумай, сегодня было убито несколько тысяч человек. За что? Зачем? В сущности, мы не очень отличаемся от…

Спартанец остановился и замер.

– В чём дело, Каллон?

– Тихо! – резко прошептал гигант. Посмотрел на море, назад, в сторону Марафонского мыса, а потом на горный склон, поросший сосняком.

– Показалось, – сказал он. – Ладно, Аристокл, здесь наши пути расходятся. Мне в другую сторону. Запомни одно: комар не может не пить кровь, волк не может не убивать. Прими это – или тебе будет очень тяжело. И ещё: самоубийство будет мучительным и не обязательно успешным, – Каллон положил могучую ладонь на плечо товарища.

 – Может быть, ещё увидимся. Прощай, фиванец.

– Прощай, лаконец.

Великан развернулся и пошёл обратно, в сторону мыса Марафон.

– Каллон! – окликнул его Аристокл.

Лакедемонянин остановился и обернулся.

– Закончи забавку.

– Да не смешная она совсем, если честно.

– Всё равно расскажи.

– Хорошо. Смотрит Гера на непотребство, и говорит: «Ты что же, Зевс, вытворяешь?!» Зевс отвечает: «А я музицирую».