Бремя неспящих

Смёл ногой слой опавших листьев, снял с крышки лаза нарезанный небольшими прямоугольниками дёрн. Взялся за кольцо и с силой потянул вверх; тяжёлая, проржавевшая крышка с натужным скрипом поддалась с третьего раза. Закрыв за собой крышку и оказавшись в кромешном мраке (Аристокл, как и остальные вампиры, благодаря экстрасенсорным способностям мог свободно ориентироваться в полной темноте), он спустился вниз по железной лестнице, оказавшись в низкой, в человеческий рост, галерее. Эта подземная галерея огибала монастырь по периметру, имея множество ответвлений.

Стены и потолок были укреплены просмолёнными деревянными подпорками, но в настоящее время почти все они сопрели. Земля обваливалась, и от когда-то длинных, разветвлённых катакомб осталась лишь незначительная часть.

Пройдя несколько десятков метров и свернув в сторону, Аристокл очутился в тесной каморке, облюбованной им для убежища. Здесь он наконец зажёг толстую парафиновую свечу, слабый огонёк которой осветил убогую обстановку: старинный, обитый медью сундук, на котором стояла свеча, три стопки книг, дубовый гроб с чуть наискось сдвинутой крышкой – больше Аристоклу ничего не требовалось.

Аристокл присел на краешек гроба и вновь достал письмо Аннабель.

Я сильно нуждаюсь в твоей помощи.

Аннабель никогда не просила помощи. Это была сильная и волевая неспящая. Гораздо более сильная, нежели Аристокл, несмотря на несоизмеримый возраст. Она училась и приобретала навыки намного быстрее, чем он. А теперь просит помощи.

Он встал, подошёл к сундуку и поднёс письмо к пламени свечи.

Бумага нехотя занялась, постепенно разгораясь всё сильнее. Аристокл отпустил охваченный огнём лист, и он, медленно колышась в спёртом воздухе, опустился на глиняный пол. От письма остался лишь пепельный остов, который Аристокл растоптал подошвой ботинка.

Приезжай, как только сможешь.

Он приедет. Аннабель была для него больше, чем просто сотоварищ. Она значила для него очень много. Она была для него не просто существом, которое он знал три столетия, она была для него человеком, Аннабель была его женщиной.

И если её не станет, его существование окончательно потеряет всякий смысл.

Аристокл снял с сундука свечу и поставил её на пол. Откинул крышку. Три ненадёванных плаща, три костюма-тройки, десять сорочек, несколько пар носков и одинаковых ботинок (нижнего белья он не носил за ненадобностью) – всё исключительно чёрного цвета. Сверху лежали деньги – отдельными пачками доллары, евро и рубли.