Эпидемия

Алла по их просьбе приводила на заседания своих родителей, которые говорили с судьями на идише и рассказывали про еврейские праздники, которые они якобы праздновали в Союзе. Мне же пришлось найти моего знакомого из Ленинграда, который тоже репатриировался в Израиль. Он, не вникая в подробности, согласился подтвердить все, что требовалось. Но нужны были два свидетеля. Вторым был какой-то парень, тоже из Ленинграда, который случайно оказался в здании суда и за деньги был готов подтвердить все что угодно, что я не коэн или верблюд, например.

Наше свадебное путешествие мы провели в Париже. Путешествие за границу – это серьезная проверка отношений, и мы с честью ее выдержали. Шли друг другу навстречу и ни разу не поссорились. Мы до сих пор с восторгом и волнением вспоминаем дни, проведенные вместе в этом прекрасном городе. Прошло время, хотя романтика и не рассеялась, но, как говорится, на одной романтике не проживешь. У нас с Аллой было много общего, мы понимали и уважали друг друга, но были и серьезные отличия, из-за которых мы ссорились. Но самое главное, что была любовь, которая заставляла нас мириться, забывать обиды и преодолевать все разногласия. Алла начала искать работу в Бат-Яме поближе к дому. У нее было высшее образование, она окончила университет, экономический факультет. Как-то раз она зашла в рабочий банк («Хапоалим»), который находился на нашей улице, произвела на директора хорошее впечатление, и ее приняли на работу в кассу, как временную служащую. В то время в банках была политика не давать новым работникам постоянство. Только через два года они в редких случаях могли его получить. Зарплата для постоянного служащего была гораздо выше, и банку было невыгодно его давать. Выгодней всего было уволить проработавших два года работников и на их места взять новых временных служащих. Алла начала там работать. Относилась к работе с большой ответственностью, выполняла все, что от нее требовалось, никогда не опаздывала. Постепенно у нее появилась собственная клиентура – русскоговорящие бабушки и дедушки, которые в ней души не чаяли. Эта публика хотела обслуживаться только у нее, хотя в других кассах очереди были меньше. Алла говорила с ними о жизни и помогала, как могла, распорядиться деньгами. Прошло два года, и чуда не произошло, ее, как и следовало ожидать, уволили. Она не отчаялась и устроилась в соседний национальный банк («Халеуми»). Проработала там тоже два года, и ее опять уволили.